Чтобы сыграть хорошую свадьбу и не ударить в грязь лицом перед будущими родственниками, отец занял деньги у ростовщика.
Вот только Декар в ту пору испытывал нешуточную страсть к дочке одного из городских магистратов, и та отвечала ему со всем пылом уроженки жаркого юга. То ли родителям невесты это его увлечение действительно показалось чересчур оскорбительным, или им удалось подыскать для дочки более подходящую партию, только они разорвали помолвку буквально перед самой церемонией бракосочетания, когда все деньги были уже потрачены.
От нервного потрясения матушка незадачливого жениха заболела, и остатки семейного благополучия оказались в кошельках лекарей. Ростовщик в отсрочке отказал, а рабы обиженного магистрата, отославшего свою дочку к дальним родственникам, несколько раз пытались изловить любвеобильного юношу с целью переломать ему ноги.
Сознавая, сколько горя он принёс своим близким, Декар попытался завербоваться в легион. Однако выяснилось, что первого, выдаваемого в качестве аванса, жалования не хватит на покрытие и половины долга с набежавшими процентами.
Тогда, спасая семью, юноша предложил отцу продать его в рабство. Тот долго не соглашался. Но, когда ростовщик пригрозил ему конфискацией дома со всем имуществом, не выдержал, и вымолив сутки отсрочки, отвёл старшего сына к торговцу живым товаром. Тот с удовольствием приобрёл красивого, выглядевшего моложе своих лет парня, рассчитывая получить за него хорошие деньги в Радле.
Мать горько плакала над судьбой непутёвого отпрыска, хотя и понимала, что это единственная возможность спасти других детей.
Возможно, небожители услышали её горячие молитвы, или богиня любви настолько впечатлилась искренностью чувств своего пылкого почитателя, что решилась принять участие в его судьбе, только Декар попал в императорский дворец, что среди рабов считалось большой удачей.
Постепенно освоившись в Палатине, он умудрился несколько раз влюбиться и здесь.
Но всё резко изменилось в тот вечер, когда распорядитель поставил его прислуживать гостям, приглашённым на пир в честь первого дня нолипарий.
Стоило только Декару увидеть эту девушку, как он понял, что ещё ни разу по-настоящему не любил, и лишь сейчас пламенное дыхание благодатной Диолы опалило его душу огнём истинного, чистейшего чувства, воистину достойного небожителей.
Высокая, божественно сложенная, сияющая какой-то подлинно неземной красотой, с чётко очерченными скулами и выразительными светло-серыми глазами, где за мягкой грустью скрывалась какая-то роковая тайна.
Не в силах противиться обуревавшей его страсти, юноша, одевая сандалии на её прекраснейшую ногу с маленькими, по-детски трогательными ступнями, позволил себе лишнее. Испытав сказочное блаженство, он смиренно выслушал грубые, хотя и заслуженные, слова упрёка, которые, однако, никак не повлияли на чувства молодого человека.
Поговорив со знакомыми рабами, он без труда выяснил, кто эта сошедшая на сушу нутпенида.
Необыкновенная история внучки казнённого по ложному обвинению сенатора Госпула Юлиса Лура потрясла романтически настроенного юношу, вознеся его возлюбленную вовсе уж на недосягаемую высоту.
Пересечь океан, сражаясь с бурями и чудовищами, пройти всё Западное побережье, а добравшись до родины, едва не угодить на кол по обвинению в святотатстве!
Всё это в сознании Декара ставило госпожу Юлису вровень с древними девами — воительницами из легенд и сказаний его народа. Кроме силы, отваги и свирепости, они славились своим темпераментом и ненасытным любовным пылом.
Неудивительно, что такая девушка очаровала не только простого раба, но и сына самого императора. Более того, дворцовые невольники шептались по углам о том, что будто бы сам государь встречался с племянницей регистора Трениума, и вопрос о её браке с принцем Вилитом практически решён.
За прожитое в рабстве время Ин Декар кое-как научился скрывать свою эмоции, но в душе его бушевал ураган совершенно противоречивых чувств.
С одной стороны, осознавая всю ничтожность своего нынешнего положения, он искренне радовался за свою возлюбленную, которая скоро станет членом императорской семьи, обеспечив себе достойное будущее.
С другой — юноша жутко ревновал. Вся его страстная натура восставала против того, что та, кого он так любит, будет принадлежать другому. От одной мысли, что покрывать поцелуями прекраснейшее тело госпожи Юлисы станет не он, а другой мужчина, пусть даже и принц, невольник испытывал почти физическую боль, заставлявшую стонать и скрежетать зубами от бешенства.