Кивнув, Вилит обратился к беглой преступнице:
— Выходите, госпожа.
Прихватив корзину, та встала, и вложив свои пальцы в его ладонь, шагнула на твёрдую землю.
Один из мужчин, чем-то неуловимо напоминавший Катуна-Тесака, взял из горящего костра головню, а второй стал затаптывать угасающие угли толстой деревянной подошвой тяжёлых башмаков.
"Тоже наёмники", — подумала Ника, заметив под плащами мечи и кожаные панцири.
Освещая путь импровизированным факелом, молчаливая парочка шла впереди, выбирая путь среди таких же вонючих куч, как и на противоположном берегу Флумины.
Крупные, длиннохвостые крысы неторопливо, с достоинством хозяев этих мест освобождали дорогу людям, наблюдая за ними красными бусинками глаз.
За охранниками шли принц и его девушка. Она держала в одной руке неразлучную корзину, а второй цеплялась за локоть спутника.
Замыкал их процессию Ун Гарат.
Свалка здесь так же подходила почти вплотную к домам. В темноте Ника могла различать лишь смутные силуэты домов с пугающе чёрными провалами окон, но не сомневалась, что это жильё тоже предназначалось отнюдь не для сливок общества.
Когда их крошечный отряд втянулся в проход между зданиями, наёмник выбросил догоравшую головешку, и дальнейший путь они продолжили в темноте.
Неожиданно где-то совсем рядом раздался полный ужаса женский крик. Беглая преступница инстинктивно прижалась к Вилиту и принялась испуганно оглядываться по сторонам.
— Помогите! — отчаянно звала несчастная. — Кто-нибудь! Пожалуйста! Во имя всех богов! А-а-а-а!!!
— Что это? — не выдержав, прошептала девушка.
Но спутник только раздражённо передёрнул плечами, пытаясь укорить шаг.
— Спасите! — рвал темноту и душу Ники истошный, панический зов, стихавший под напором мерзкого, глумливого хохота.
Сознание девушки резанула боль воспоминаний. Тогда тоже была ночь, хотя и изрядно разбавленная светом равнодушных окон и уличных фонарей. Она так же пыталась звать на помощь, вырываясь из жадных лап насильников, и её тоже никто не стал спасать: то ли не слышали её отчаянного зова, то ли, как она сейчас, равнодушно проходя мимо.
Вновь ощутив себя на месте несчастной жертвы, измученная сегодняшними переживаниями и подстёгиваемая услужливой памятью, транслировавшей самые отвратительные картинки прошлого, попаданка выпустила локоть Вилита и, очертя голову, бросилась в горловину узкого, тёмного, как сама преисподняя, проулка, на бегу вытаскивая из корзины кинжал.
— Стой! — беспомощно ахнул молодой человек. — Куда?!
Наёмники выхватили мечи и остановились, явно не зная что делать?
Рванувший вслед Ун Гарат вцепился ей в руку, не дав пробежать и пяти шагов.
— Остановитесь, госпожа! — вскричал он, с тревогой оглядываясь по сторонам.
— Отпустите меня! — огрызнулась та, замахиваясь кинжалом. — Не хотите помочь, так хотя бы не мешайте! Вас много, у вас оружие, а её там убивают!
— Это Радианий, госпожа! — рявкнул собеседник, не делая даже попытки защититься от направленного ему в грудь клинка. — Здесь не помогают незнакомцам и не зовут на помощь!
— Спасите! — бедная жертва уже не кричала, а хрипела.
Совершенно обезумев от всего происходящего, Ника едва не ударила пытавшегося удержать её мужчину кинжалом, руку с которым в последний момент успел перехватить подскочивший Вилит.
— Здесь засада! — продолжал увещевать Ун Гарат. — Нас нарочно зовут в эту дыру, чтобы перерезать в темноте!
Но сознание девушки словно перемкнуло. Рыча и бессвязно ругаясь на нескольких языках, она продолжала вырываться до тех пор, пока звонкая пощёчина принца не развеяла нахлынувший морок.
Голова беглой преступницы закружилась, колени подогнулись, и она едва не упала, вовремя подхваченная сильными руками юноши, пробормотавшего:
— Надо уходить.
— Да, да, — только и смогла пролепетать собеседница, обхватив его шею рукой со всё ещё зажатым в ней кинжалом.
Призывы о помощи тут же стихли, а из того переулка, куда она так стремилась, одна за другой выскочили четыре тёмные фигуры.
"Вот, дура! — беззвучно отругала себя Ника, отстраняясь от спутника и принимая боевую стойку. — Кому помогать бросилась? Надо же так опозориться! Ну батман, и лохушка!"
Чувство стыда за своё глупое поведение послужило отличным стимулятором для морально и физически измотанного организма, изгнав из тела внезапно навалившуюся слабость.
Вилит выхватил длинный, прямой кинжал. В руках Ун Гарата появился широкий, изогнутый клинок. Отбросив полы плащей, наёмники почти синхронно обнажили мечи.