Аккуратно прикрыв дверки, беглая преступница осторожно выглянула в окно, окинув быстрым взглядом небольшой дворик с хозяйственными постройками по бокам.
От сколоченных из потемневших досок ворот до чуть приподнятого над уровнем земли крыльца шла мощёная камнем дорожка.
Пожилой, но ещё крепкий на вид раб в засаленном фартуке поверх застиранного хитона вышел из сарайчика, выпустив стайку пёстреньких кур во главе с гордым длиннохвостым петухом.
Очевидно, невольник почувствовал на себе чужой взгляд, потому что, резко вскинув голову, посмотрел на окна второго этажа. Но девушка опередила его, отскочив в глубь комнаты, и исчезнув из поля зрения. Попадаться на глаза местным обитателям ей не хотелось.
Подойдя к кровати, Ника провела ладонью по тонкому шерстяному одеялу, потрогала набитые шерстью цилиндрические подушки, потом присела на краешек. Монументальное сооружение даже не скрипнуло.
"Сработано на века", — усмехнулась про себя попаданка, вспомнив сборную мебель своего мира.
В соседней комнате послышался какой-то шум. Насторожившись, гостья вернулась на облюбованную скамеечку.
Тихо щёлкнул замок, и в спальню вошёл запыхавшийся хозяин дома с двумя большими кувшинами, над горловинами которых поднимался еле заметный парок.
— Простите, что заставил вас ждать, госпожа.
— Вовсе нет, господин Птаний, — возразила та, направляясь вслед за ним в ванную.
— Подождите, госпожа, я принесу светильник.
— Тогда уж и полотенце не забудьте, — напомнила девушка.
— Да, да, — отозвался отпущенник.
Повесив накидку на вбитый в стену штырь, Ника тяжело опустилась на лавку, и разувшись, отложила в сторону уже изрядно потрёпанные сандалии.
Развязав стягивающую волосы ленточку, рассыпала их по плечам, проговорив, чуть повышая голос:
— Захватите ещё гребень, господин Птаний!
— Сейчас, — отозвался тот, хлопая дверцей шкафа, и уже через минуту попросил:
— Позволите войти, госпожа.
— Заходите, — разрешила она.
Мужчина с поклоном продемонстрировал ей аккуратно сложенное белое льняное полотенце, поверх которого лежал вычурный гребень с длинными зубцами явно отечественной, радланской работы и плотно прикрытая крышкой круглая деревянная коробка, похожая на старинную пудреницу, встретившуюся как-то маленькой Вики Седовой среди бабушкиных вещей.
— Благодарю, господин Птаний, — улыбнулась девушка.
— Вы, госпожа, приказали подумать над тем: как сделать ваше пребывание у меня в гостях наиболее приятным и безопасным, — вкрадчиво проговорил хозяин дома, бережно укладывая свою ношу на лавку.
— И что вы предлагаете? — живо заинтересовалась беглая преступница.
— Боюсь, что обмануть моих мальчиков действительно будет не так просто, — скорбно поджал губы собеседник, и печально вздохнув, продолжил. — Вас нельзя представить моей родственницей. Все знают, что я сирота. Выдавать вас за свою любовницу будет ещё более неправдоподобно. Да, мне нравятся умные и красивые женщины. Я с удовольствием беседую с ними, восхищаюсь их очарованием, но не испытываю к ним чувственного влечения. И это тоже всем известно.
— Вы считаете, я должна превратиться в юношу? — напрямик спросила гостья.
Хозяин дома виновато потупил игривые, жуликоватые глазки, словно нашкодивший второклассник перед директором школы.
Ника выразительно покосилась на свою грудь, которая хотя и не отличалась выдающимися размерами, но тем не менее вполне чётко выделялась под платьем двумя округлыми холмиками.
— Вряд ли обман получится достаточно убедительным даже для ваших людей, господин Птаний.
— Это, если они будут часто вас видеть, госпожа, — почтительно возразил мужчина. — А при редких встречах, да ещё издалека, вряд ли сумеют что-то рассмотреть. Особенно, если одеться по-ольвийски и применить ещё кое-какие хитрости.
— Предлагаете туго перебинтовать грудь? — опять-таки без обиняков уточнила девушка.
— Да, — подтвердил отпущенник. — Но это лишь для прогулок в саду. Будет преступлением держать вас всё время в комнате. Его высочество мне этого не простит.
— А как вы объясните моё затворничество, господин Птаний?
— Ольвийцы — те же варвары, госпожа, — презрительно скривился тот. — И тоже считают любовь мужчин друг к другу чем-то нехорошим и даже постыдным. Я по секрету скажу свои мальчикам, что вы прячетесь от своих соотечественников. Отец, хотя и вождь, но редкостный болван, послал вас учиться в Империю, где мы с вами встретились и полюбили друг друга. Но, если кто-то из ольвийских купцов в Радле узнает о нашей связи, вас могут даже убить. Вот вы и прячетесь.