Понимая, что это уже никак нельзя списать на случайность, попаданка выронила свиток и закрыла лицо руками, чувствуя, как сознание буквально тонет под девятым валом сюрпризов!
Глава 2
Не всё можно написать
Выросшая в одной из богатейших семей Империи Силла Тарквина Поста с детства привыкла ни в чём себе не отказывать, поскольку, несмотря на все разговоры об умеренности, скромности и прочих радланских добродетелях, её родители охотно исполняли любые капризы любимой дочери.
Не изменила она своим привычкам и после того, как вышла замуж за наследника престола, исправно получая доход с имений, составлявших значительную часть приданого первой принцессы.
Старший сын Константа Великого особо не вникал в финансовые дела, всецело полагаясь на назначенных отцом управителей. Те, в свою очередь, не желая давать повод для недоразумений и скандалов в семье будущего государя, скромно помалкивали о том, что его супруга имеет собственные, не подотчётные мужу средства. Конечно, она не ворочала миллионами, но клянчить деньги у своего благоверного на маленькие женские радости ей приходилось довольно редко.
Первоначально Силла Тарквина Поста не испытывала какой-то особой ненависти к непонятно откуда взявшейся девице, выдававшей себя за внучку сенатора Госпула Юлиса Лура, воспринимая её лишь как досадное препятствие на пути своих грандиозных замыслов, от которого рассчитывала избавиться легко и изящно.
Однако, то унижение, которое ей, будущей императрице, пришлось перенести, извиняясь перед женой какого-то регистора и его племянницей, стало одним из самых неприятных моментов в жизни первой принцессы, породив чистую, как слеза младенца, и жгучую, как горчица, ярость.
Вместо того, чтобы морально уничтожить Нику Юлису Террину вместе с её глупой тёткой, обыск их паланкина в воротах Палатина вызвал у жителей Радла негодование и сочувствие к тяжкой доле сироты, которую каждый обидеть норовит.
Хотя всю вину за то досадное недоразумение взяла на себя верная Гермия, а супруга наследника престола, наоборот, выступила в роли заступившейся за гостей миротворицы. Оставить столь дерзкий поступок наглой девчонки безнаказанным Силла Тарквина Поста не могла, иначе её просто перестанут уважать и бояться. А будущей императрице хотелось, чтобы одно только её имя внушало окружающим страх, без которого невозможна настоящая власть. К тому же наметившееся сближение Константа Великого с опальной супругой, поводом для которого послужила неожиданная кандидатура невесты их сына Вилита, не устраивало родственников первой принцессы.
Таким образом, к личной ненависти, которую Силла Тарквина Поста испытывала к племяннице регистора Трениума, удачно прибавилась и политическая целесообразность.
Вынужденная на время затаиться супруга наследника престола ещё только раздумывала над тем: как бы пострашнее отомстить несносной девице, когда буквально накануне объявления о помолвке выяснилось, что особа, выдававшая себя за внучку сенатора Госпула Юлиса Лура, — самозванка!
Несмотря на то, что Вилит помог ей ускользнуть от рук правосудия, первая принцесса какое-то время пребывала в радостном возбуждении, неустанно благодаря богов за то, что те так удачно помогли ей избавиться от нахалки.
Вот только эйфория быстро улетучилась, и будущая императрица использовала всё своё влияние для того, чтобы всемерно ускорить поиски беглой самозванки, при этом старательно скрывая от мужа свою заинтересованность в её поимке.
Возможно, если бы не ненависть, которую она испытывала к той девице, Силла Тарквина Поста и не согласилась бы на предложение госпожи Гермии, просто позволив претору Камию схватить преступницу, ибо никакого наказания, кроме мучительной казни, её проступок не заслуживал.
Однако, вспомнив перенесённое унижение, первая принцесса пожелала не просто убить эту девицу, а ещё и уничтожить морально, опозорив настолько, что даже если она вдруг по какому-то неведомому капризу богов окажется той, за кого себя выдавала, родственники стыдились бы вспоминать о Нике Юлисе Террине, навсегда вычеркнув её из памяти!
Один из самых доверенных коскидов Маммия Септия Онума явился в Палатин сразу же после полудня.