— Тогда я пойду приведу Нвалия, — вздохнул собеседник. — Пусть приберётся.
— Конечно, господин Птаний, — кивнула беглая преступница, вновь закутываясь в одеяло.
Пока раб выносил ночную посуду и елозил тряпкой по и без того чистому полу, она думала, что из всех своих свежеобретённых родственников именно Торина Септиса Ульда вызывала у неё наибольшую симпатию. Наверное, потому, что и сама старушка относилась к вернувшейся из дальних краёв внучке с искренней теплотой и участием.
Как же, наверное, она страдала, узнав о самозванстве Ники? Уже, казалось, иссякшие слёзы вновь потекли по мокрым щекам.
Но если сам регистор Трениума не верит в подлинность письма канакернских консулов, значит, и его близкие считают, что девушку оклеветали. Вряд ли такой заботливый сын, как Итур Септис Даум, смог бы спокойно наблюдать за душевными муками матери, и наверняка рассказал ей, что все обвинения, выдвинутые против её внучки, несправедливы.
От этой мысли стразу стало легче, хотя скорбь и не утихала. После Риаты она теряет второго по-настоящему дорогого ей человека, и очень жаль, что им больше никогда не встретиться в этом мире. Но всё же осознание того, что старушка верила и знала о её невиновности, слегка согрело озябшую душу попаданки.
Следующие три дня прошли без каких-либо особых происшествий. Вот только Нике показалось, что от окружающего её комфорта и обильного питания она явно начала полнеть.
Пришлось срочно увеличить время и интенсивность физических занятий, а так же настойчиво просить хлебосольного хозяина существенно сократить её рацион. Лав Птаний Сар бурно протестовал, заявляя, что не может позволить дорогой гостье голодать.
Однако девушка всё же сумела его убедить и теперь с обстоятельной неторопливостью вкушала кашу из маленькой, расписной мисочки.
Поднося последнюю ложку ко рту, она вздрогнула от громового удара в ворота, а раздавшийся спустя секунду крик заставил беглую преступницу вскочить на ноги, едва не опрокинув поднос.
— Именем Сената откройте! — гремел зычный голос сильного, уверенного в себе мужчины.
На миг растерявшись и позабыв обо всём, Ника метнулась к двери, но, не добежав, бросилась к кровати, где под подушкой лежал её нож.
"Нашли всё-таки!" — скрипнула она зубами, и перед глазами с пугающей чёткостью предстал умиравший во дворе этригийской тюрьмы разбойник. Девушке стало жутко от одной мысли, что и её внутренности так же будет раздирать грубо отёсанный кол.
Знакомое ощущение зажатого в руке оружия помогло справиться с паникой, и, как всегда в минуты смертельной опасности, переполнявший душу страх сменился отчаянной, бесшабашной отвагой.
"Ну уж вот вам батман! — оскалилась беглая преступница. — Живой не возьмёте! Прощай, Вилит! Видно, не суждено мне стать принцессой. Так и умру самозванкой".
Снаружи донеслось торопливое причитание привратника.
— Сейчас, сейчас, господин! Уже бегу!
Подскочив к окну, Ника увидела Жаку, неторопливо шагавшего к содрогавшимся от ударов воротам.
Тренькнул дверной замок. Ворвавшийся в спальню потный, раскрасневшийся отпущенник выпалил:
— Сюда!
И бросился в ванную комнату.
Вспомнив его туманные намёки о тайнике, воспрянувшая духом гостья устремилась вслед за хозяином, но резко затормозив на полпути, вернулась и схватила со стола поднос с оставшейся после завтрака грязной посудой.
А из окна уже доносился грохот отбрасываемой калитки, буханье подкованных башмаков по камням дорожки и злобный рык.
Не обращая внимание на крики и лязг доспехов, Птаний с силой нажал сначала на один из совершенно неприметных камней, потом на другой и навалился всем телом на стену.
Часть кладки повернулась на оси, открыв небольшую нишу с кучкой сваленных в углу кожаных мешочков.
— Забирайтесь скорее, госпожа! — не терпящим возражения тоном скомандовал владелец заведения. — Будет немного жарко, зато вас здесь никто не найдёт.
Чтобы уместиться в тайнике, девушке пришлось опуститься на корточки и прижаться к неожиданно тёплой противоположной стене.
Отпущенник, пыхтя, вернул участок стены на место, погружая беглую преступницу в кромешный мрак.
Гостья скорее почувствовала, чем услышала, как радушный хозяин выбежал из спальни, мельком возблагодарив судьбу за то, что не страдает клаустрофобией, иначе она бы, наверное, сошла с ума в этом гробу.
Осторожно уложив на пол поднос, беглая преступница пошарила руками в темноте и наткнулась на замеченные при первом взгляде мешочки. Под шероховатой кожей вполне угадывались монеты.