— Это слишком опасно, — безапелляционно заявил принц. — Вашим родственникам достаточно знать, что вы живы, здоровы и находитесь в безопасности.
Девушка хотела возразить, но быстро передумала. Понимая, что она и так уже сильно огорчила императорского отпрыска, попаданка сочла необходимым проявить покладистость хотя бы в мелочах. А на следующем свидании можно будет вновь вернуться к этому вопросу.
Ника рассудила, что для начала будет достаточно и одного послания, в котором она подтвердит свой отказ от путешествия в Либрию и попросит дядюшку позаботиться о Декаре, поэтому согласилась.
— Хорошо, господин Вилит.
— Мне тут недавно показали ваше любовное письмо к господину Ротану, — внезапно огорошил её тот.
— Что?! — вытаращив глаза, вскочила на ноги девушка. — Какое ещё письмо?! Да я ему ни строчки не писала!
— Успокойтесь, Ника, — поднявшись, молодой человек положил ей руку на плечо. — Я знаю, что оно не имеет к вам никакого отношения, хотя какой-то негодяй и требовал за них у матери тысячу империалов.
— Тогда зачем так говорить? — огрызнулась беглая преступница, убирая его ладонь, и, шагнув к столику, наполнила бокал. — Я ещё никому не писала любовных писем. Хотела написать вам, да налётчики помешали.
— Я лишь повторил то, что мне сказали, — с деланным равнодушием пожал плечами принц.
"Ну так думай, прежде чем повторять! — мысленно фыркнула попаданка, медленно осушая кубок. — Вот батман, чуть дурой не сделал. Только любовных писем мне и не хватает. Доказывай потом, что ты ни при чём".
Внезапно у неё возник очевидный вопрос, который она тут же озвучила:
— Но кто же оказался настолько глуп, чтобы требовать деньги за заведомо поддельное письмо?
— Ну, кое-кто сразу поверил в их подлинность, — усмехнулся молодой человек. — Хорошо, что у меня оказалось написанное вашей рукой стихотворение. Его-то я и показал матери. Только тогда она успокоилась.
— Вот же…, - перевела дыхание девушка и, хотя с языка рвались гораздо более эмоциональные эпитеты, буркнула. — Мерзавцы. Им мало убить, они хотят меня ещё и оклеветать! Но всё же, господин Вилит… Вы уж в следующий раз предупреждайте, когда соберётесь сказать что-нибудь в этом роде. А то у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.
— Хорошо, — пообещал сын Константа Великого, и видя, что собеседница всё ещё не на шутку раздражена, сменил тему разговора.
— Той ночью, когда мы виделись в последний раз, вы обещали рассказать о вашем путешествии то, что скрываете от других.
Ника вспомнила их разговор на реке, и мысленно усмехнувшись, заговорила, тщательно подбирая слова:
— Это не только моя тайна, господин Вилит, поэтому я прошу вас её сохранить.
— Клянусь Аксером, я никому об этом не расскажу, — заверил юноша, пододвигаясь ближе.
— Не стоит зря поминать небожителей, — с упрёком заметила беглая преступница. — Я же говорила, что мне достаточно вашего слова.
— Тогда считайте, что я вам его дал, — кивнул принц.
— Я никому не рассказывала о том, что когда наш корабль попал в объятия Змеи, обезумевшие от жажды матросы подняли бунт. Я осталась жива лишь милостью Яроба, как раз в это время пославшего нам дождь.
— Бог ветра сохранил вас для меня, — натянуто улыбнулся сын императора. — Но почему вы это скрывали? Я читал, подобное часто случается в дальних морских походах. Или эти негодяи вас… обидели?
Сразу поняв плохо скрытый смысл его намёка, собеседница отрицательно покачала головой.
— Хвала богам, меня только избили. На что-то большее у них просто не хватило сил. Все мы были ужасно измучены голодом, а ещё сильнее — жаждой. Все думали только о воде. Эти глупцы почему-то решили, что капитан прячет её в своей каюте.
Ника печально улыбнулась.
— А не говорила я об этом потому, что господин Картен простил бунтовщиков и обещал никогда не вспоминать об их необдуманном поступке. Но главная тайна этого путешествия в том, что на берегу, куда вынесло судно, нас никто не встретил.
— Вот как? — вскинул брови молодой человек, настолько заинтересовавшись рассказом, что даже забыл пододвинуться ещё ближе. — То есть, господин Картен на самом деле никого не спасал?
— Во время охоты я случайно заметила в лесу людей, — всякий раз вспоминая об этом эпизоде своей жизни, попаданка испытывала почти физическую боль от нахлынувшего стыда. — И, к сожалению, рассказала о них господину Картену. Ну откуда я могла знать, что он захочет захватить их в рабство?!