— Ну так с вечера того для, госпожа Юлиса, — пожал плечами десятник. — Мы были в комнате под крышей лавки на другой стороне улицы. Там ещё штукатурка на углу обвалилась. Простите, что припозднились. Не подумали, что этот негодяй…
Он кивнул в сторону мёртвого стрелка.
— … перелезет через стену, чтобы впустить своих дружков. Решили, что он просто воришка.
Попаданка машинально кивнула. Рассказ собеседника звучал логично и убедительно. Люди императора проследили, куда побежит Вилит после отмены "домашнего ареста", но не зная точно, что именно здесь скрывается беглая самозванка, оставили засаду то ли на саму Нику, то ли на тех, кто придёт её убивать, то ли на всех сразу.
— Но, что бы вы сделали, господин Саквин, если бы вместо убийц сюда пришёл бы господин Гот Камий с городскими стражниками? — несмотря на все старания говорить как можно более нейтральным тоном, в голосе девушки всё же прозвучала некоторая издёвка. Наверное, начался "отходняк" после драки. Скрученные тугой пружиной нервы помимо воли начали распрямляться, вызывая нарастающую эйфорию от того, что смерть, кажется, опять прошла мимо, лишь опалив её своим смрадным дыханием.
Чуть усмехнувшись, собеседник сказал, отвязывая от пояса кошелёк:
— Тогда бы я предъявил господину Камию вот это.
Он вытащил из мешочка полоску белой кожи с коротким текстом и красным оттиском печати.
Беглой преступнице показалось, что материал очень напоминает тот пергамент, на котором было написано полученное регистором Трениума приглашение в Палатин на пир по случаю первого дня нолипарий.
— Это императорский приказ передать вас мне.
Ника подумала, что государь, наверняка, очень рассердится, если узнает, что его именем прикрываются какие-то проходимцы. Тем более, что свидетелей этого более чем достаточно. Вон как шевелится портьера, за которой возбуждённо переговариваются разбуженные переполохом мальчики Птания. А гнев Константа Великого мог быть страшен. Поэтому вряд ли даже кто-то из его приближённых и родственников решится на подобный подлог без крайне веской причины.
— Куда вы собираетесь меня проводить, господин Саквин? — поинтересовалась девушка, убирая кинжал от груди.
— Это дом недалеко от Палатина, — поколебавшись, сообщил десятник. — Там вы увидитесь с императором.
— Чей это дом? — попыталась уточнить собеседница.
Но мужчина остался непреклонным.
— Простите, госпожа Юлиса, но этого я вам сказать не могу. Сами увидите.
Вот это беглой преступнице очень не понравилось. Но, что ей ещё оставалось делать? Судя по всему, теперь есть только два выхода: либо следовать за тем, кто назвал себя Клием Саквином Цестом первым десятником первой сотни Первого Молниеносного легиона, либо убить себя прямо здесь и сейчас.
— Хорошо, господин Саквин, — сказала она, убирая нож за пояс и стараясь не замечать кровоточащей ранки. — Только позвольте мне подняться в свою комнату и взять кое-какие вещи.
— Не нужно, — покачал головой мужчина. — Там, куда мы направляемся, у вас будет всё необходимое.
— Но не босиком же я туда пойду? — натянуто улыбнулась Ника, указав на свои ноги. Спасаясь от налётчиков, она так и не успела обуться.
Собеседник на миг задумался.
— Помий!
— Да, господин десятник! — бодро отозвался один из тех, кто бегал за бандитами в садик.
— Возьми кого-нибудь, — командир кивнул на занавес, прикрывавший проход вглубь дома. — И отправь наверх за сандалиями госпожи.
"Он даже на минуту не хочет выпускать меня из вида", — мысленно охнула девушка, и её тревога ещё больше усилилась.
Выполняя приказ начальства, легионер подскочил к портьере и спустя миг выволок из-за неё посеревшего от страха мулата.
— Сбегай наверх и принеси сандалии госпожи! Да поживее, черномазая обезьяна!
— Да, господин, — кивнул невольник, бросаясь к проходу, ведущему на лестницу в личные апартаменты владельца заведения.
— Сейчас всё будет, госпожа Юлиса, — заверил десятник.
Несмотря на то, что сердце её тревожно сжималось от страха перед будущим, беглая преступница наконец-то рискнула "отлипнуть" от алтаря домашних богов.
Шагнув к стоявшей у стены высокой лежанке, она присела на край, и вытирая рукой внезапно выступивший пот, незаметно оторвала от кожи рубаху в том месте, где образовалось пропитанное кровью пятно.
— Надеюсь, господин Саквин, ваши люди здесь больше никому ничего плохого не сделают?
— Я обязан защищать вас, госпожа Юлиса, — усмехнулся мужчина. — И мне нет никакого дела до этих лагиров и их хозяина. Лишь бы под ногами не мешались.