Рядом у стены и возле занавеса, отделявшего парадную половину особняка от семейной, редкой цепочкой застыли семеро легионеров в прикрытых длинными плащами доспехах, но без шлемов.
Прихожую от главного зала на сей раз отделяла плотная портьера, у которой стояли ещё двое воинов. Больше Ника здесь никого не увидела.
Похоже, Констант Великий решил не афишировать свой визит в дом Косуса Кванта Спурия.
Шагавший впереди Саквин остановился, отступая в сторону, словно освобождая дорогу и давая понять, что дальше девушке надлежит следовать одной.
Пройдя ещё пяток шагов на мелко подрагивавших ногах, та низко поклонилась, придерживая рукой норовивший сползти с плеча край накидки.
— Здравствуйте, ваше величество.
Несколько секунд император разглядывал смиренно потупившую взор беглую племянницу регистора Трениума, и вдруг спросив:
— Вы знаете этого человека? — гулко хлопнул в ладоши.
Прикрывавший прихожую занавес заколыхался и, придерживая край плотной материи, в зал вошёл невысокий, полный мужчина в длинном тёмно-коричневом плаще с надвинутым на лицо капюшоном. Из-под подола туники торчали волосатые ноги в новеньких сандалиях.
Попаданка нервно сглотнула.
Сделав несколько шагов, неизвестный поклонился, и откинув башлык, обнажил крупную голову с короткими чёрными волосами, большими карими глазами и густой каштановой, почти красной бородой.
Как и всегда в стрессовых ситуациях, сознание Ники сработало быстро и чётко.
— Господин Канир Наш!? — охнула она. — Это вы?
— Да, госпожа Юлиса, — улыбнулся купец. — Ещё в Канакерне господин Картен попросил меня навестить вас в Радле, когда я вновь соберусь на Западное побережье. Он говорил, что вы должны написать отцу письмо, которое я отвезу в Канакерн, а господин Картен переправит в Некуим, но уже на следующий год.
Толстяк виновато развёл руками, словно извиняясь, а Ника вспомнила, как Наставник договаривался с мореходом об оплате за её путешествие.
Большую часть драгоценных камней Картену обещали за благополучную доставку дочери своего друга и торгового партнёра в Канакерн и обеспечение ей сопровождения до Империи. Но два самых крупных и красивых сапфира он должен получить только после предъявления письма от Ники Юлисы Террины из Радла. Где, кроме слов, будет специальный знак. Кроме доказательства, для Лация Юлиса Агилиса того, что послание написано не под принуждением, сей символ имеет и другое значение. Именно увидев его, аратачи отдадут купцу драгоценные камни, если Отшельник не дождётся весточки от дочери.
— Когда до меня дошли эти чудовищные слухи, — продолжил гурцат, и, видимо, от волнения, в его голосе прорезался гортанный акцент. — Я сразу же пошёл…
Император легонько стукнул пальцами по подлокотнику кресла.
Рассказчик моментально заткнулся, а девушка, обернувшись к Константу Великому, заявила:
— Да, ваше величество, я его знаю. Господин Канир Наш — торговый партнёр господина Мерка Картена консула Канакерна и друга моего отца.
— Хорошо, господин Канир Наш, — задумчиво кивнул государь. — Можете идти. Спокойно возвращайтесь в гостиницу. Больше вам ничего не угрожает.
— Благодарю, ваше величество, — низко поклонился купец, прижав руку к пухлой груди. — Я счастлив тем, что смог быть вам полезен.
— Будьте готовы в ближайшие дни предстать перед Сенатом и повторить то, что вы нам сейчас сказали, — проговорил император на прощание.
— С радостью раскрою глаза лучшим людям Радла на подлый обман, ваше величество, — пятясь спиной к выходу, заверил гурцат.
Едва он скрылся за портьерой, Констант Великий приказал:
— Давайте сюда этого мерзавца, десятник.
— Да, ваше величество, — откликнулся Саквин и исчез в тёмном проходе на противоположном конце зала.
— Как же так получилось, госпожа Юлиса, — усмехнулся властитель. — Что этот уважаемый человек видел вас в Канакерне, а консулы сего славного города не заметили?
— Не знаю, ваше величество, — пожала плечами Ника. — Только всё, что я говорила, правда.
— Вот и я не знаю, — вздохнул император, пообещав с явно читаемой угрозой в голосе. — Но обязательно выясню.
— Кто-то врёт, государь, — с иронией поглядывая на беглую племянницу регистора Трениума, вступил в разговор помалкивавший до этого викесарий.
Нике очень хотелось огрызнуться, выдав что-то вроде: "уж только не я". Но она удержалась, продолжая скромно разглядывать мозаику на полу.