— Сейчас всё станет ясно, господин Квант, — усмехнулся Констант Великий. — Стоило мне вас беспокоить или нет?
— Я всегда рад видеть вас в своём доме, ваше величество, — склонил лысую голову викесарий.
"Сами любезничают, а мне даже сесть не предложили", — с раздражением подумала попаданка, незаметно переступая с ноги на ногу.
В коридоре, где скрылся десятник, послышался приближающийся шум. Двое его бойцов, тоже успевших переодеться в доспехи, волокли повисшего на их руках кривоносого налётчика.
Грубо швырнув пленника на пол, легионеры поставили его на колени и вырвали всё ещё торчавший изо рта кляп.
— Ты можешь умереть легко и быстро, — подаваясь вперёд, сказал правитель, равнодушно взирая на водившего нижней челюстью бандита. — От удара меча. Или сдохнуть на колу. А эти храбрые воины позаботятся, чтобы кол был тупым и толстым. Будешь говорить?
— Да, государь, — злобно зыркнув в сторону застывшей столбом Ники, прохрипел кривоносый.
— Кто нанял вас убить госпожу Юлису? — задал с нетерпением ожидаемый ею вопрос император.
— Сцип Аттил Кватор, государь, — ощерился собеседник. — Уважаемый сенатор и честный человек.
"Брат нынешнего хозяина имения Юлисов Коруна Аттила! — мысленно охнула беглая племянница регистора Трениума. — А я про него даже и не подумала ни разу, дура!"
— Сын достославного Волуса Аттила Вера? — вскинул кустистые брови викесарий. — Да не врёшь ли ты, мерзавец?!
— То воля ваша, господин, верить мне или нет, — осклабился налётчик. — Только не вру я, раз государь мне быструю смерть обещал. Клянусь Семрегом, мы с сенатором давние знакомцы. Ещё с той поры, когда на Гуркинарской дороге гуляли. Всё барахло через его коскидов сбывали. Весёлое было времечко…
Бандит мечтательно вздохнул и продолжил:
— А когда нас легионеры накрыли, и пришлось в Радл перебираться, тут этот лагир себя во всей красе и показал. Знал, что податься нам некуда, вот и держал впроголодь. Даже эту…
Он с ненавистью посмотрел на Нику.
— … госпожу сдавать властям запретил. А за неё хорошие деньги давали. Пегалс не раз говорил: "Её, мол, всё равно на кол посадят, так хоть золотишком разживёмся". А тот ни в какую. Прибить сразу, и всё тут! Не то пока суд да прочая трахомудия, заступник её даже из тюрьмы вытащить сможет.
Девушка метнула быстрый взгляд на императора. На миг ей показалось, что по сухим губам старика проскользнула лёгкая, еле заметная улыбка.
— Откуда вы узнали, где прячется госпожа Юлиса? — задал тот новый вопрос, и поменяв позу, положил руки на стол. Блеснул массивный золотой перстень.
— Так от господина же Аттила, государь, — не задумываясь, ответил бандит. — Есть у него одна отпущенница…
Он вновь ухмыльнулся, сверкнув гнилыми зубами.
— Ловкая, как хорёк. Кого хошь разговорит и уболтает. Брагой с грибами в разнос торгует. Ну и завела себе дружка в доме господина Герона. А может, и у Сциниев у неё тоже кто-то есть? Я уж и не знаю. Не больно-то и было интересно спрашивать. Только вот она для господина сенатора госпожу и искала.
"Вот батман! — попаданка с трудом удержалась от гримасы негодования. — Понятно теперь. Они-то здесь рабов чем-то вроде мебели считают. А кто же будет перед табуреткой язык за зубами держать?"
Из прихожей в зал проскользнул ещё один легионер без шлема, но в доспехах.
— Не сейчас, — сухо буркнул Констант Великий, и не дожидаясь, пока воин скроется за портьерой, вновь обратился к налётчику:
— Письмо из Канакерна в Сенат тоже вы подменили?
Кажется, в первый раз за время допроса кривоносый слегка смутился. Его глазки суетливо забегали, а язык нервно облизал пересохшие губы.
— Да, государь. — прохрипел он. — Мы гонцов в Пуломе шесть дней сторожили. Первый-то чуть мимо не проехал. Хвала богам, у него ничего нужного нам не оказалось. А чтобы другого не пропустить, я на его пути телегу с хворостом вывел.
Рассказчик хохотнул, видимо, очень довольный своей находчивостью.
— Он лошадь не удержал, та ногу и повредила. С мечом на меня набросился, чуть не зарезал. Двести риалов содрал лагир жадный, да ещё потребовал, чтобы я ему за постоялый двор заплатил. Так я его и привёл туда, где Пегалс с Флаком ждали и угостили его брагой с грибочками. После такого пойла он спал как труп. Ну тогда мы свиток и подменили.
Бандит внезапно погрустнел.
— Думали, сенатор похвалит, хотели даже прибавку просить. А он орать начал, чуть кулаками махать не взялся, будто мы вообще его рабы или отпущенники. Откуда же нам знать, что пока мы с Пуломе прохлаждались, эта… госпожа вашему сыну приглянулась, государь? Чем орать — лучше бы путного человека прислал нас предупредить, что, мол, всё отменяется. А тот отправил в Пулом какого-то недоноска, который нас найти не смог! Если бы мы знали, государь, что дорожку императорской семье переходим, ни за что бы не стали то письмо менять… Да только даже богам время вспять не повернуть…