Слова Вилита, тон, которым они были сказаны, целебным бальзамом пролились на измученную, мятущуюся душу Ники, прогоняя прочь терзавших её демонов.
Девушке вдруг ужасно захотелось поверить этому человеку, и маленький, не дававший ей покоя червячок, с чмоканьем лопнул.
Отпустив талию принца, она обняла любимого за шею и медленно опустилась на кровать, увлекая его за собой.
И мир вокруг закружился в волшебном танце. Жар, исходивший от сильных, но удивительно ласковых рук юноши, разжёг в её груди такой пожар, что временами Нике казалось, будто она теряет ощущение реальности.
Рот жадно хватал воздух, а сведённые судорогой пальцы безжалостно царапали спину сына императора.
Чувствуя рвущийся из груди крик, попаданка выгнулась дугой, намертво стискивая зубы. Но на пике наслаждения не выдержала, и её вопль огласил переполненную любовью и мраком комнату.
Потом Нике всё же удалось немного взять себя в руки, и голос её звучал уже не так громко.
Обессиленные и счастливые они какое-то время лежали в объятиях друг друга, блаженствуя в окутавшем их покрывале расслабленной неги, когда тела и души упиваются неповторимым ощущением полного единения.
Бормоча что-то неразборчиво ласковое, Вилит так и заснул, глядя в глаза возлюбленной. Вздохнув, та устроилась поудобнее под мышкой своего мужчины.
Внезапно в переливавшийся всеми цветами радуги сон ворвалось мерзкое, противное хихиканье. Инстинктивно вскинув голову, племянница регистора Трениума ясно различила в темноте ехидно скривившееся лицо Наставника.
Её названный отец Лаций Юлис Агилис, одетый почему-то в белый сенаторский плащ, сидел, казалось, прямо на воздухе в каком-нибудь метре от кровати.
"Он мне просто снится", — с облегчением подумала девушка.
— Можно сказать и так, — важно кивнул старый радланин, превращаясь в ласково улыбающуюся Риату.
Нервно сглотнув, Ника ткнула мирно похрапывавшего принца кулаком в бок.
— Не буди, — посоветовала служанка, качая головой. — Всё равно не проснётся.
— А я уже начала думать, что там на Маракане был только сон, — пробормотала попаданка, осторожно выбираясь из-под руки возлюбленного.
— Это и есть сон, — согласился Мерк Картен, сцепив руки на круглом животике.
— Если ты появился, — сказала девушка, спускаясь с кровати и поднимая валявшуюся на полу тунику. — Значит, я прошла квест?
— Да, — на месте морехода довольно щерился Глухой Гром с торчавшим из глазницы сучком.
Во время своего долгого путешествия от Некуима до Радла Ника столько раз представляла себе их разговор, что подобные метаморфозы не произвели на неё никакого впечатления. В добротных голливудских ужастиках встречаются превращения и по-страшнее.
Она не стала одеваться, а просто прикрыла грудь туникой, внезапно подумав, что этот мерзавец, должно быть, видел всё, что творилось здесь несколько минут назад.
"А ну и батман! — мысленно фыркнула будущая принцесса. — Пусть завидует!"
По лицу и фигуре охотника пробежала мелкая рябь. Спустя секунды, перед попаданкой сидела, поправляя прикрывавшие опухшие от слёз глаза очки, немолодая, осунувшаяся женщина в потёртых джинсах и клетчатой рубахе с закатанными рукавами.
— Не смей! — вскричала Ника, вскакивая и сжимая кулаки. — Не смей приплетать сюда мою маму!
— А ты думай, с кем говоришь и что думаешь! — оскалилось существо, превращаясь в толстого старика в нелепом меховом балахоне, увешанном деревянными трещотками и амулетами с серебряным колокольчиком на шее. — Не то ещё и не такое увидишь!
— Ты обещал оставить меня в покое! — шипя от бессильной ярости, процедила собеседница, вновь опускаясь на кровать и прижимая к груди скомканную тунику.
— Я такого не говорил, — возразил Колдун аратачей, превращаясь в красивого кудрявого мальчика, лет двенадцати.
У девушки сжалось сердце. Проклятый Игрок знает, как ужалить её по-больнее.
Херен, сын актёра Ун Герата из урбы Гу Менсина. Этот ребёнок когда-то погиб по вине Ники.
— Но ты перестала возбуждать моё любопытство, — существо капризно надуло пухлые детские губы. — Всё, что будет дальше, так скучно и предсказуемо… Вы, люди, никогда не отличались оригинальностью поступков. Хотя, признаюсь, на какое-то время ты скрасила моё бытие, сделав его чуточку интереснее. За это и получила свою награду. Как я и обещал, ты стала имперской аристократкой, получила богатство и даже некоторую свободу, потому что этот глупец тебя действительно любит.