— А они на нас за это не обидятся? — натужно улыбнулась та, с тревогой глянув на супруга.
— Идите, идите, — добродушно рассмеялся сенатор. — У вас свои женские секреты. А мы с господином Септисом найдём, о чём поговорить. Не правда ли?
— Разумеется, господин Фабий, — поддержал его регистор Трениума.
Госпожа Фабия на правах завсегдатая подобного рода мероприятий проводила новеньких к небольшому столику в углу обширной веранды за высокой каменной вазой полной густо благоухающих цветов.
— Садитесь, госпожа Юлиса, — сенаторша радушно предложила девушке занять место на полукруглой скамейке с разложенными на ней плоскими подушечками.
— А вы, что же стоите, госпожа Септиса? Вот присаживайтесь. Какая у вас красивая причёска. Она вам очень идёт.
— Благодарю, госпожа Фабия, — с подчёркнутым достоинством поклонилась супруга регистора Тренуима.
Сделав комплимент тётушке, собеседница вновь обратилась к племяннице:
— Ну, не томите же, расскажите, госпожа Юлиса! Расскажите, как вы тогда встретились с его высочеством?
— Исключительно по воле богов, госпожа Фабия, — заверила Ника. — Сама я для этого не сделала ничего.
И она начала свою душераздирающую историю с "явления" нимфы Фелои. По мере появления новых слушательниц девушке пришлось несколько раз начинать своё повествование сначала.
Дамы дружно ахали, делали комплименты рассказчице и её тётушке, но Ника всё явственнее ощущала некое снисходительное пренебрежение, нет-нет да сквозившее в их взглядах, изгибах губ и бровей, в интонации вроде бы участливо звучащих голосов, во всём поведении этих холёных, густо обвешанных драгоценностями и обмазанных косметикой женщин.
Попаданка с нарастающим раздражением подумала, что она для них всего лишь редкая диковина, что-то вроде двухголового телёнка из петербургской кунсткамеры или артист из урбы Гу Менсина.
"Если замуж за принца выйду, эти рожи часто видеть придётся, — мысленно фыркнула она, благодарно улыбаясь на очередную лживую похвалу. — Только, может, разговаривая с настоящей принцессой, они, по крайней мере, будут лучше притворяться?"
Внезапно сгрудившаяся вокруг толпа резко растаяла. Оставив девушку в покое, дамы разноцветным табунком устремились куда-то в сторону дворца.
Госпожа Фабия, вскочив, и, поправляя лёгкую полупрозрачную накидку, объяснила спутницам причину переполоха.
— Вышла госпожа Медья Тарквина Улла.
"Надо взглянуть на потенциальную родственницу", — направляясь вслед за сенаторшей, усмехнулась про себя Ника.
Новым центром притяжения её недавних слушательниц оказалась невысокая плотная женщина лет двадцати восьми с острым носиком и глубокими, близко посаженными глазами под густыми, аккуратно подщипанными бровями. В причудливо уложенных чёрных волосах сверкали обрамлённые золотом и серебром драгоценные камни. На высокой груди поверх зеленовато-синего платья красовалось жемчужное ожерелье, а обнажённые по плечи руки украшали тонкие витые браслеты с рубинами.
На покрытых яркой помадой чётко очерченных губах застыла приклеенная улыбка, но взгляд прямо-таки излучал скуку.
Одна из её сопровождающих, наклонившись к уху, украшенному длинными золотыми серёжками, что-то прошептала, косясь на приближавшуюся супругу сенатора Фабия и её спутниц.
В глазах младшей невестки императора вспыхнул интерес.
— Кто это с вами, госпожа Фабия? Я их не знаю.
"Ну да, — мысленно фыркнула Ника. — А то та белобрысая тебе не о нас нашёптывала".
— Здравствуйте, ваше высочество, — поклонилась сенаторша. — Это супруга регистора Трениума — госпожа Пласда Септиса Денса и её племянница — госпожа Ника Юлиса Террина, внучка сенатора Госпула Юлиса Лура.
"Сейчас и эта заявит, что обо мне судачит весь Радл", — только и успела подумать девушка, как принцесса тут же подтвердила её предположение.
— Та самая госпожа Юлиса, о которой все только и говорят, — спросила она с наигранной благосклонностью.
— Вряд ли, ваше высочество, — поклонившись, возразила Ника. — Столица Империи слишком велика, чтобы говорить только обо мне.
— Ну как же, госпожа Юлиса? — с легко угадываемой издёвкой удивилась сиятельная собеседница. — Эффектное появление через столько лет, блестящая речь в Сенате, а потом ещё и героическая схватка с людокрадами.
— Людям свойственно преувеличивать, ваше высочество, — покачала головой девушка. — В Радл я отправилась по воле отца, в Сенате лишь отвечала на вопросы, а с разбойниками справилась только по воле бессмертных богов.