— Ты руки-то не распускай, а то я их тебе вырву.
— Умоляю простить меня, добрая госпожа, — так же неслышно выдохнул молодой человек, испуганно втягивая голову в плечи, и Ника с удивлением почувствовала к нему что-то вроде жалости.
Не поднимая глаз, он торопливо завязывал ремешки второй сандалии, когда за спиной девушки раздался знакомый голос.
— Господин Септис, если не ошибаюсь?
— Да, это я, господин Аварий, — ответил заметно протрезвевший дядюшка.
"Что ему надо? — едва не обернувшись, с тревогой подумала племянница. — Они же вроде условились на людях не общаться?"
— Вы, кажется, служите регистором Трениума? — продолжил расспросы собеседник.
— Да, именно на этом посту я тружусь во славу государя и на благо Империи, — с заметным недоумением подтвердил Итур Септис Даум.
— И как я вижу, вполне успешно, — продолжил любезничать Аварий. — В противном случае, государь не удостоил бы вас приглашения на этот праздник.
Едва раб закончил возиться с сандалиями, Ника, не оборачиваясь, встала и пошла к лестнице. Но, видимо, потенциальный жених имел намерение перекинуться парой слов и с ней тоже, потому что, едва девушка успела сойти на несколько ступеней, как позади вновь послышался знакомый противный голос.
— Спасибо, госпожа Юлиса,
Нику так и подмывало уточнить, за что именно? Однако она всё же удержалась и как ни в чём не бывало продолжила спускаться по лестнице.
Так и не дождавшись вопроса, собеседник сам всё объяснил:
— Я всегда знал, что мой племянник ничтожество, и вы это блестяще подтвердили.
Но девушка вновь промолчала, хотя язык буквально жгло от переполненных ядом замечаний.
— Теперь я сам вами займусь, госпожа Юлиса.
Вот тут уж Ника не смогла удержаться и презрительно фыркнула.
— Смеётесь?! — голос главного смотрителя имперских дорог превратился в злобное шипение. — Скоро вам будет не до смеха, клянусь Тараром!
— Не нервничайте, господин Аварий, берегите здоровье, — остановившись на нижней ступени, девушка обернулась, и встретившись взглядом с зеленовато-жёлтыми разъярёнными глазами старого лагира, тихо добавила. — Его у вас и так немного осталось.
— Ты ещё будешь мне угрожать меретта? — глухо прорычал собеседник.
— Что вы, господин Аварий, — качая головой, Ника огромным усилием воли заставляла себя держаться, как можно естественнее. — Я всего лишь проявляю заботу о вашем самочувствии. Преждевременная потеря столь ценного государственного деятеля будет трагедией для всей Империи.
На самом деле этот разговор её сильно обеспокоил. Девушка даже хотела вновь подняться на веранду поближе к родственникам, но в последний момент передумала, и рассудив, что даже настолько взбешённый Аварий не станет ничего предпринимать на глазах часовых, уселась на скамеечку неподалёку.
Главный смотритель имперских дорог, даже не взглянув в её сторону, проследовал куда-то по боковой дорожке, идущей вдоль стены дворца.
"Значит, я всё правильно поняла, — думала Ника, чувствуя нарастающую тяжесть в мочевом пузыре. — Ин Валий устроил моё похищение с ведома и по поручению дядюшки. И что он теперь придумает? Вновь попробует меня украсть? Или подошлёт наёмных убийц, чтобы те прикончили меня прямо здесь?"
Тревожно оглядевшись, племянница регистора Трениума криво усмехнулась.
"Это вряд ли. Констант Великий не из тех, кто позволяет чужим решать свои проблемы в его собственном доме. Скорее всего, Аварий начнёт торопить родичей со свадьбой. А когда я окажусь в его власти, может произойти всё что угодно: от несварения желудка до случайного выпадения из окна. Тогда, тем более, не нужно откладывать дело с получением папочкиного предупреждения об опасности моего брака для всего семейства Септисов. Только представление надо разыграть так, чтобы зрители прониклись: с криками, истерикой и переполохом. Может, устроить его уже нынче ночью? Нет, не стоит. Сегодня родичи будут слишком пьяными для адекватного восприятия. Вот батман, как же в уборную хочется!"
Она прислушалась. С веранды доносилась музыка, звон посуды и глухой гомон голосов, изредка прерываемый пьяными выкриками. Похоже, культурная программа праздника уже никого не интересует. В саду время от времени тоже кто-то хихикал, шуршала трава под подошвами сандалий, а среди деревьев мелькали неясные тени.
Спустившийся по лестнице мужчина средних лет в тёмной тунике и жёлтом плаще, глянув на неё осоловевшими глазами, довольно осклабился.
"Вот батман! — чуть не взвыла про себя девушка. — Сейчас ещё этот урод приставать начнёт".