К сожалению, выспаться ей не дали, хотя и разбудили довольно поздно. Могли бы не беспокоить и подольше, но бабушке очень хотелось услышать о беседе внучки с самим императором, что называется, из первых уст.
Сам регистор Трениума, пользуясь праздничным днём, продрых почти до вечера, а проснувшись и лишь слегка перекусив, тут же отправился в город.
На следующее утро в дом Септисов прибыла изнывавшая от любопытства Анна Олия Сена. Торопливо поздравив родственниц с нолипариями, она тут же стала расспрашивать их о визите в Палатин.
Строго исполняя повеление главы семейства, Пласда Септиса Денса не стала даже заикаться о встрече племянницы с государем. Да этого и не потребовалось. Буквально через несколько минут, даже не дослушав до конца рассказ золовки, гостья буквально ошарашила хозяев, заявив, что по Радлу уже ползут слухи о скорой женитьбе принца Вилита на внучке оклеветанного сенатора Госпула Юлиса Лура. По словам госпожи Олии, данная новость вызвала среди её знакомых далеко неоднозначную реакцию, поскольку кое-кто считает поведение госпожи Юлисы в в Сенате чересчур вызывающим и недостойным радланской аристократки.
Придя в себя, супруга регистора Трениума и его мать принялись в один голос уверять, что ничего не знают о подлинных намерениях государя, но будут счастливы, если он сочтёт госпожу Юлису достойной такой чести.
Сама Ника только скромненько помалкивала, а на прямой вопрос толстой тётушки о перспективах своего замужества только пожимала плечами и лепетала, что будет так, как пожелает господин Септис.
Подобный разговор возник и в доме Лепта Фабия Тенса. Поскольку сам хозяин отсутствовал, выполняя какую-то представительскую функцию, его супруга сама проводила гостьей по пышно обставленным комнатам богатого особняка, с гордостью демонстрируя золотую и серебряную посуду, прекрасные статуи из камня и бронзы, росписи на стенах и развешанные повсюду картины.
Если скульптуры Нике понравились своим реализмом застывших в движении прекрасных тел, то живопись не впечатлила в первую очередь тем, что у местных художников явно нелады с перспективой и масштабом. Однако, дабы не огорчать радушную хозяйку, она выдала несколько восхищённых охов и по адресу полотен.
Дав гостям вдоволь налюбоваться произведениями искусства, госпожа Фабия вновь привела их в комнату ткацкого станка, изготовленного из красного дерева и покрытого причудливой резьбой.
Расторопные рабы уже расставили на круглом столике серебряный кувшинчик с разбавленным вином, стаканчики и лёгкие закуски. Здесь же визитёрш и хозяйку дома ждали три женщины разного возраста: дочь сенатора, невестка и подруга жены.
После короткой процедуры знакомства речь сразу же зашла о госпоже Юлисе, которой вновь пришлось рассказывать о своём путешествии от диких лесов Некуима до центра цивилизации.
Слушали её с интересом, но вопросов почти не задавали. Видимо, историю внезапно объявившейся внучки оклеветанного, а потом оправданного сенатора Госпула Юлиса Лура они уже знали по крайней мере в общих чертах.
Как и предполагала попаданка, дам сегодня больше интересовала её связь с младшим сыном императора. Несмотря на то, что девушка всячески отрицала наличие между ними каких бы то ни было отношений, слушательницы явно остались при своём мнении.
"Вот батман, — зло выругалась про себя Ника, потягивая подогретое вино, куда для сладости на этот раз, кажется, добавили мёд. — Почему люди так стремятся разглядеть какие-то сложные интриги и заговоры там, где всё легко объясняется случайностью и простым стечением обстоятельств?"
Тепло попрощавшись с сенаторшей и прочими дамами, гостьи отправились восвояси.
Изрядно наклюкавшаяся тётушка, немного покритиковав госпожу Фабию за спесивость и отсутствие художественного вкуса, задремала. Племянница, чуть заметно усмехнувшись, отодвинула край занавески, чтобы немного разбавить свежим воздухом перегар, стремительно заполнявший тесный паланкин.
А дома их ждал грандиозный сюрприз в виде короткого письма из Палатина, в котором сообщалось, что регистор Трениума приглашается на аудиенцию к государю завтра за два часа до полудня.
То, что послание отправили на дом, а не в базилику, ясно указывало на сугубо частный характер предполагаемых к обсуждению вопросов.
Моментально протрезвевшая Пласда Септиса Денса сейчас же отправила на поиски супруга сразу трёх невольников, рассудив, что столь важную новость тот должен узнать как можно скорее, а на удивлённо-радостное восклицание свекрови: