"Мужчины всегда любили кровавые забавы, — мрачно думала она, отламывая кусочек пряника и наблюдая за зрителями. — Но бабы-то от чего в таком восторге? Вон, как орёт, надрывается, того и гляди лопнет. А ты, мамаша, зачем детишек сюда притащила? Разве же это зрелище для таких малолеток? Им же лет по семь, не больше. Чего же тогда Септисы Гэаю до сих пор на Ипподром не пускают? Наверное, они всё же поумнее, чем та дура? Ну вот, опять мордой в песок. Хорошо хоть, вожжи успел перерезать".
От невесёлых мыслей её отвлёк голос хозяина "ложи".
— Ваше высочество?! Хвала богам за то, что я удостоился чести видеть вас на своей трибуне.
Вздрогнув, Ника обернулась и увидела Вилита Тарквина Нира, благожелательным кивком отвечавшего на цветистые приветствия Касса Юлиса Митрора.
— Что думаете о "зелёных", ваше высочество? — не дав принцу и слова сказать, торопливо заговорил сенатор. — Кажется, у них и без Арифиза дела неплохо идут? Во всяком случае, они ещё опережают "синих". А говорили, без него они будут самыми последними. У меня сегодня гости, ваше высочество. Это мой двоюродный брат господин Рулий Юлис Аск с супругой, а это господин Итур Септис Даум с супругой и племянницей.
Названные сейчас же склонились в глубоком поклоне.
Кивком поздоровавшись, молодой человек шагнул к Нике, явно выделяя её из всех присутствующих.
— Как вам понравилось на Ипподроме, госпожа Юлиса?
— Здесь прекрасно, ваше высочество! — скромно опустив взгляд, ответила девушка, надеясь, что её слова прозвучали достаточно искренне. — Потрясающе красивые лошади. Необыкновенно искусные возничие. Такая масса народа и его искренние переживания. Всё это заставляет сильнее биться сердце и будоражит кровь.
— Хорошо сказано, госпожа Юлиса! — одобрительно хмыкнул Касс Юлис Митрор. — Будь вы мужчиной, я бы посоветовал вам заняться политикой. И тогда, клянусь Семрегом, мы бы с вами скоро сидели рядом не только на Ипподроме, но и в Сенате.
— Тогда пришлось бы слишком часто наблюдать недовольную физиономию господина Сципа Аттила Кватора! — в притворном испуге вскричала Ника, вызывая улыбки у окружающих. — Да хранят меня небожители от столь суровых испытаний! Уж лучше я останусь женщиной.
— Я тоже предпочту видеть вас женщиной, госпожа Юлиса, — улыбнулся Вилит, и сенатор с регистором Трениума понимающе переглянулись.
— Выпьете с нами, ваше высочество? — радушно предложил хозяин "ложи". — Мне как раз доставили несколько амфор с Даросских островов. У их вина весьма своеобразный вкус. Или вы предпочитаете аржейское?
— Я доверюсь вашему выбору, — небрежно отмахнулся знатный гость, как бы невзначай становясь между Пласдой Септисой Денсой и её племянницей.
Принимая из рук сенаторского виночерпия наполненный кубок, сообразительная супруга регистора Трениума, взяв под локоток госпожу Аппию Юлису Зоту, заговорила с ней о новых тенденциях моды, давая возможность молодым людям пообщаться между собой.
В это время с балкона конюшни сошёл последний знаменосец, и зрители на трибунах заволновались, предчувствуя упорную борьбу на финише.
— Но вы же скучаете, госпожа Юлиса, — склонившись к уху невольно отпрянувшей девушки, прошептал принц.
— Неужели так заметно, ваше высочество? — усмехнулась та.
— Нет, — успокоил её собеседник. — Только если приглядишься.
— Вы так пристально за мной наблюдали? — не удержалась от лёгкого кокетства Ника.
— Не мог налюбоваться своей будущей женой, — усмехнулся юноша.
Буквально на последних метрах опережая ближайшего соперника на половину лошадиного корпуса, первой пришла квадрига "жёлтых". Над Ипподромом прокатилась волна криков радости и разочарования.
В этот раз регистору Трениума не повезло, и он, улыбаясь, протянул горстку золотых монет Рулию Юлису Аску.
Попаданка понимала, что в её ситуации младший сын Константа Великого не просто лучшая, а прямо-таки единственная кандидатура на роль супруга, но с языка почему-то вдруг стали срываться совсем другие слова:
— И всё же я думаю, это не очень удачная мысль, ваше высочество. Вы же меня совсем не знаете.
— Того, что мне известно о вас, вполне достаточно, — мягко, но с нажимом возразил Вилит. — Вы мне нравитесь, родители не против нашего брака. Если вам самой не хочется за меня замуж, просто скажите. Навязываться не стану и сделаю всё от меня зависящее, чтобы избавить вас от брака.
Выругавшись про себя, Ника смущённо потупилась, гадая, с чего бы это вдруг она затеяла этот идиотский разговор? Неужели тот таинственный "игрок", которого она видела только один раз ещё в Некуиме, способен и её заставить делать глупости? Или просто захотелось лишний раз услышать о чувствах жениха?