Похожий на тощего, обиженного хомяка, красавчик Налий Герон Рисус демонстративно отвернулся. Видимо, желание императорского отпрыска покинуть Ипподром в разгар скачек пришлось ему явно не по душе. Тарберий Сциний Дуб, сохраняя по обыкновению бесстрастное выражение лица, учтиво поклонился.
— Добрый день, госпожа Юлиса.
— Я не очень хорошо себя чувствую, — пояснила девушка. — Вот и решила уйти пораньше.
— В таком случае я провожу вас, — понимающе усмехнулся Вилит, и его спутники недоуменно переглянулись.
— Ваше высочество! — жалобно заскулил юный красавчик. — Я только что заключил пари с Авлом Эмбуцем.
— Ну так оставайтесь, — ледяным тоном проговорил принц. — А мы с господином Сцинием прогуляемся.
— Да, ваше высочество, — кивнул молодой человек, хотя Нике показалось, что и ему тоже не очень хочется куда-то идти.
— Не знаю, насколько это уместно с точки зрения приличий, — жеманно потупилась Ника. — Но я буду только рада, если вы составите мне компанию.
— Пустяки, — отмахнулся Вилит. — Мы просто будем идти рядом.
— Только мне надо предупредить наших рабов, — сказала девушка.
Носильщики Септисов вместе с другими невольникам расселись в тени чахлых оливковых деревьев. Кто-то дремал, пригревшись на солнышке, кто-то болтал с приятелями, а человек двадцать, сбившись плотной кучей, во что-то играли.
Заметив племянницу хозяев вместе с сыном императора, рабы регистора Трениума поспешили к своим носилкам.
Однако девушка забираться внутрь не стала, заявив весьма удивлённым невольникам:
— Я немного пройдусь пешком. Может, голова не так болеть будет. А вы ступайте следом. Как устану, так и сяду в паланкин.
— Как прикажете, госпожа, — чуть заметно пожимая плечами, поклонился Финар.
Когда они вышли с площади, Сциний занял место чуть позади царственного приятеля и девушки, а рабы с носилками зашагали следом.
Подчёркнуто не замечая косых взглядов прохожих, принц то расспрашивал спутницу о её путешествии, то рассказывал о своих.
Правда, он никогда не выбирался за пределы Империи, и истории его показались Нике довольно скучноватыми. Тем не менее, она слушала их с подчёркнутым вниманием, часто задавая вопросы и жадно впитывая информацию. Из прорывавшихся время от времени оговорок девушка сделала вывод, что у Вилита сложные отношения не только с отцом, но и со старшими братьями.
Последнее обстоятельство попаданку весьма насторожило. Из истории своего мира она знала, что в борьбе за вожделенную корону претенденты с энтузиазмом резали друг друга, невзирая ни на пол, ни на возраст, ни на родственные связи.
Ника знала, что наследником престола уже давно объявлен старший сын Константа Великого — Ганий Тарквин Потес. Несмотря на это, девушку весьма тревожили следующие обстоятельства: настроены ли младшие братья уважать волю родителя, и не намерен ли старший избавиться от потенциальных соперников просто так, на всякий случай?
Вряд ли Вилит станет откровенничать на улице, но возможно, ей удастся что-то понять по тону и характеру разговора?
К большому удивлению собеседника Ника перевела разговор на политические темы и терпеливо выслушала короткую лекцию об изменениях в государственном устройстве Империи, произошедших за последние тридцать лет со времён бегства Лация Юлиса Агилиса. Когда рассказчик выдохся, девушка поинтересовалась, есть ли в Империи что-то вроде закона о престолонаследии?
Оказывается, такой имеется ещё с тех времён, когда дедушки Константа Великого договаривались о свадьбе своих детей. Власть наследует старший сын. Незыблемость подобного порядка неоднократно подтверждал и правящий государь. А учитывая его авторитет, как среди аристократии, так и в легионах, вряд ли кто-то рискнёт выступить против данного закона.
— Или вы надеялись стать императрицей, госпожа Юлиса? — жёстко усмехнулся молодой человек.
— Да хранят меня небожители от подобной чести! — совершенно искренне вскричала Ника. — На меня уже сейчас косо смотрят, а после свадьбы вообще проходу от завистников не будет. И это несмотря на то, что вы, ваше высочество, хвала богам, не являетесь наследником. Даже страшно представить, что меня ждало, если бы вы им вдруг оказались. Я не хочу всю жизнь гнаться за призраком власти.
— Почему за призраком? — удивился внимательно слушавший ей собеседник.
— Юлисы — древний род, но насколько я сумела понять, времена нашего наивысшего могущества уже далеко позади. Появились новые, гораздо более влиятельные семейства. А без поддержки родственников нечего и пробовать бороться за власть в Империи. Нет, ваше высочество, я ни в коем случае не желаю, чтобы мой супруг напрасно рисковал нашими жизнями в бесплодных интригах.