— Пусть подберёт какой-нибудь пояс, а то этот того и гляди развалится.
Внимательно осмотрев повреждение, хозяйка дома осуждающе покачала головой.
— И где это только вас угораздило, госпожа Юлиса?
— Не знаю, госпожа Септиса, — беспомощно развела руками та.
— Ни к чему вам зря деньги тратить, — немного подумав, объявила супруга регистора Трениума. — Найдём вам пояс, только подождите немного.
Зная её скупость, девушка предвидела подобное развитие событий, и поэтому довольно улыбнулась.
— Спасибо, госпожа Септиса.
Позавтракав, Пласда Септиса Денса принялась раздавать задание рабам, потом пришёл торговец фруктами, следом за ним мясник, так что очередь до Ники дошла уже ближе к полудню.
Зато Ушуха принесла сразу три пояса.
— Выбирайте, госпожа Юлиса! — царственным жестом предложила тётушка.
И хотя племянница прекрасно знала, чего хочет, она самым внимательным образом осмотрела кожаный ремешок с рядами металлических бляшек, потом пояс, сплетённый из узких кожаных полосок, но выбор остановила на матерчатом.
— Если можно, вот этот, — смущённо проговорила девушка.
— Ну, если он вам так понравился — забирайте, — пожала плечами супруга регистора Трениума. — Только он уже не новый.
— А я украшу его вышивкой! — совершенно искренне обрадовалась Ника, поскольку собеседница, сама того не желая, ей сильно подыграла. — И он будет выглядеть чудесно. У вас есть цветные нитки, госпожа Септиса?
— Не знаю, — слегка растерялась хозяйка дома. — Надо посмотреть.
И тут же спросила:
— Так вы вышивать умеете?
"И на машинке", — так и вертелось на языке у попаданки фраза из классического советского мультика про Дядю Федора.
Нельзя сказать, что Виктория Седова сильно увлекалась рукоделием. Но оказавшись в инвалидном кресле, пробовала занимать себя и вышиванием. К сожалению, надолго её не хватило, но кое-чему она всё же научилась, поэтому могла с чистой совестью, ответить:
— Немножко, госпожа Септиса.
— Ну, пойдёмте посмотрим, — пожала плечами супруга регистора Трениума.
В спальне она открыла один из небольших сундучков и после долгих поисков протянула девушке три тощих клубочка: синего, зелёного и почти белого цвета.
— А жёлтеньких нет? — почти жалобно спросила племянница.
— Чего нет, того нет, — по тому, с каким стуком собеседница захлопнула крышку шкатулки, Ника поняла, что та явно начинает злиться.
— Тогда, может, я Увру на базар пошлю? — вновь озвучила девушка своё предложение.
— Ну, если у вас завелись лишние деньги, — сухо проворчала Пласда Септиса Денса. — Пусть идёт.
— Не завелись, госпожа Септиса, — с сожалением вздохнула племянница. — Но на красные и жёлтые нитки найдутся.
Воздев очи горе, хозяйка дома безнадёжно махнула рукой.
Выслушав распоряжение Ники, рабыня растерянно захлопала ресницами.
— Но, как же я пойду одна, госпожа?
— Ногами, — усмехнулась собеседница. — Тебе что, ни разу не приходилось бывать на базаре?
— Почему же? — не поднимая взгляда, пролепетала Увра. — Я часто ходила на рынок с госпожой.
— Ну, тогда отправляйся! — скомандовала девушка, но видя явно не притворное смятение невольницы, мягко сказала. — Я же тебя не за лошадью отправляю. Купи ниток и возвращайся. Вот тебе два риала, должно хватить.
— Слушаюсь, госпожа, — поклонилась рабыня, принимая монеты в сложенные лодочкой ладони.
Выпроводив нежелательную свидетельницу, Ника быстро отыскала хозяйку дома, и оторвав её от беседы с поваром, попросила предоставить ей ещё и ножницы.
— Вам следует ткать, госпожа Юлиса, а не заниматься пустяками, — раздражённо проворчала Пласда Септиса Денса, вновь направляясь в спальню.
Племянница скромно помалкивала.
— И зачем они вам? — все же поинтересовалась тётушка перед тем, как передать инструмент.
— Хочу ещё немного украсить пояс, госпожа Септиса, — пояснила девушка.
— Так он вам всё-таки не понравился?! — вскинула брови супруга регистора Трениума.
— Ну, что вы!? — как можно непринуждённее рассмеялась Ника. — Пояс красивый, но я хочу сделать его ещё лучше.
— И как же это? — с иронией фыркнула родственница.
— Пришью на концы вставки из кожи, — пояснила племянница. — Чтобы висели ровно и смотрелись красивее.
— Так вам ещё и кожа нужна?! — не обрадовалась тётушка.
— Немножко, — поспешила успокоить её девушка. — Я от своей рубахи отрежу. Ей всё равно в сундуке лежать.