От мысли, что словоохотливая хозяйка возьмётся читать лекции о каждой выставленной здесь посудине, племяннице регистора Трениума стало грустно.
К счастью, Силла не стала подвергать её нервную систему подобному испытанию и подчёркнуто неторопливо, словно давая возможность гостьям оценить мозаичный пол и росписи на стенах, направилась к ещё одной двери.
Под их ногами плавали красные и голубые рыбы, раскинул во все стороны щупальца почему-то жёлтый осьминог, и колыхались водоросли из маленьких зелёных квадратиков.
По стенам густо росли цветы, порхали бабочки и, раскрыв тоненькие клювы, беззвучно пели какие-то непонятные птички, похожие на пузатых воробьёв.
— Прекрасные картины! — с хорошо разыгранным восхищением охнула Пласда Септиса Денса.
— Рисовал сам Никас Софис Люд, — с удовольствием сообщила первая принцесса. — И его ученик Уларий Корн. Мальчик ещё молод и неопытен, но подаёт очень большие надежды. Если будет на то воля богов, со временем он станет столь же знаменитым, как его учитель.
Пока госпожа любезничала с гостьями, всё та же невольница с серебряной табличкой забежала вперёд и отворила тяжёлую, обильно украшенную разнообразными металлическими накладками дверь.
Ника знала, что тётушка делает макияж и наводит красоту прямо в спальне. Дом регистора Трениума не отличался роскошью. И не только потому, что его хозяева демонстративно придерживались "завещанной предками строгой простоты". Семья Септисов тоже пострадала во время подавления заговора Китуна, потеряв значительную часть состояния.
Только после реабилитации сенатора Госпула Юлиса Лура Итур Септис Даум смог занять место отца и стать главой одного из пяти регистов столицы, но ещё не успел восстановить былое богатство.
Мельком вспомнив об этом, девушка подумала, что сноха императора вряд ли приведёт их в спальню, и не ошиблась.
Это оказалась угловая комната с большими окнами, пропускавшими дневной свет сквозь множество маленьких стёклышек, вставленных в массивные свинцовые переплёты.
На одной из стен висело серебряное зеркало, лишь немногим меньшего размера, чем блюдо, подаренного дочке папашей, ставшим дедушкой будущего императора.
Перед ним, как полагается, имелся стол с пузырьками, баночками, коробочками и двумя шкатулками, а рядом сиденье без спинки. Чуть в стороне стоял столик с письменными принадлежностями и два прикрытых разноцветными покрывалами сундука.
— Метида! — обратилась первая принцесса к рабыне. — Убери чернильницу и подай слоновый ларец.
Внимательно присмотревшись к принесённому ящичку, Ника поняла, почему его так назвали. Верх шкатулки украшало изображение задравшего хобот слона, а стенки — накладки из слоновой кости.
Оглядев невольно затаивших дыхание женщин, Силла, явно рисуясь, извлекла из висевшего на поясе кожаного кошелька маленькую узенькую пластинку с прорезями, и вставив её в щель в крышке, медленно открыла ларец.
Сгрудившиеся вокруг дамы дружно ахнули. Даже попаданка нервно сглотнула слюну, потому что раньше ничего подобного ей "в натуре" видеть не приходилось. Ящичек оказался до краёв наполнен драгоценностями: заколки, гребни, ожерелья и ещё множество блестящих и, судя по всему, очень дорогих побрякушек.
Супруга наследника престола бережно взяла в руки серебряную заколку с тремя золотыми, искусно сделанными берёзовыми листочками.
— Великолепно, потрясающе, прекрасно, чудесно, — дружно заохали дамы. — Почему вы нам так редко показываете эту красоту, ваше высочество?
— Да как-то случая подходящего не представлялось, — небрежно пожала плечами первая принцесса. — А вам нравится, госпожа Юлиса?
— Разве подобное чудо может не понравиться? — улыбнулась девушка, беря из протянутых рук Силлы заколку. При этом свободно висевшие на тоненьких колечках листочки издали мелодичный звон.
— Это сделал наш радланский ювелир, — с гордостью заявила жена наследника престола. — Теперь и у нас в Империи есть мастера не хуже либрийских и даже келлуанских.
Украшение Нике действительно очень понравилось. Вот только чувство настороженности и какой-то неясной опасности не проходило, а как будто бы даже усилилось.
"И зачем принцессе понадобилось устраивать это представление? — с тревогой думала она, старательно удерживая на лице восхищённую улыбку. — Желает лишний раз подчеркнуть своё богатство и наше убожество? Вон как тётушку перекосило".
— Это тоже куплено в Радле, — Силла продемонстрировала витой золотой браслет в виде змейки с рубинами вместо глаз и изумрудом на кончике хвостика. — Работа, конечно, не столь великолепная, но он дорог мне как память.