— Она и Отшельник! — крикнул связанный молодой человек.
— Молчи! — приказал толстяк ученику. — Потом скажешь.
Затем вновь обратился к охотнику.
— Почему же вы не вернулись и не сообщили об этом мне или вождю?
Прыжок Льва опустил голову.
— Он сказал, что нам самим надо убить Бледную Лягушку и вернуть Глаз Гневной Матери. Тогда все увидят, какие мы храбрецы.
— Глупые мальчишки, — скорбно поджав сухие губы, покачал головой Колдун. — Рассказывай, что дальше случилось.
Пока аратач красочно описывал осаду и штурм жилища Отшельника, Фрея быстро оделась, с радостью убедившись, что бельё почти высохло.
Прыжок Льва дошёл до гибели Одинокого Ореха, когда она тихо вышла из хижины. Удостоив её лишь мимолётным взглядом, толстяк продолжил внимательно слушать охотника. А когда тот замолчал, не зная, что говорить, обернулся к ученику.
— Разве ты забыл, что Глаз Гневной Матери могут брать в руки только колдуны и вожди племени Детей Рыси?
— Его похитили Отшельник и Бледная Лягушка! — вскричал молодой человек. — Мне был вещий сон…
— Глаз Гневной Матери нельзя похитить! — рявкнул Колдун. — Он защищён такой могучей магией, о которой ты даже представления не имеешь, глупец!
— Он у них! — упрямо гнул своё ученик.
— Когда Бледная Лягушка рассказала о случившемся, я не поверил, — понизив голос, покачал головой старик. — Я всю ночь взывал к духам. Хотя одному это делать совсем не просто. И добился от них открытия тайны!
Он замолчал, чувствуя, как затаив дыхание, напряглись слушатели, жадно ловя каждое слово.
— Ты возжелал дочь вождя! — громом ударил голос Колдуна, эхом отразившись от скал. — Забыв свой долг, ты предался силам зла, надеясь с их помощью завладеть Упрямой Веточкой.
— Не может быть! Ты лжёшь! — в один голос закричали молодые люди.
Не обращая внимания на их вопли, толстяк снял крышку со своей корзины. Потом сердито взглянул на притихшую Фрею.
— Иди в вигвам. И не подглядывай, если тебе дорога жизнь! Это касается только мужчин!
— Уходи, — на всякий случай повторил заморец.
Пренебрежительно пожав плечами, девушка скрылась в хижине. Но никакие угрозы не могли заставить её оторваться от щели меж ставнями на окне.
Толстяк достал из корзины грубо вырезанную деревянную статуэтку сантиметров двадцать высотой.
— Узнаёшь?
Помощник поёрзал у скалы, устраиваясь поудобнее, и ответил, стараясь скрыть дрожь в голосе:
— Талисман духа ветра Тикарана. И что?
Жутковато усмехаясь, колдун вдруг одним движением разорвал раскрашенную деревяшку на две части.
Прыжок Льва охнул.
Показав выдолбленное внутри углубление, старик торжественно объявил:
— Здесь лежал не Глаз Гневной Матери, а простой камень из ручья!
— Нет! — заорал ученик, бешено вращая глазами. — Не может быть! Ты всегда прятал его туда! Он был гладкий! Он кровью блестел на солнце!
— Дважды глупец! — раненым медведем рявкнул Колдун, воздев к небу руки с зажатыми половинками статуэтки.
"Как матроска! — успела подумать девушка. — То есть матрёшка!"
— Ты видел то, что показала тебе моя магия!!!
— Ты врёшь! — бился в истерике помощник, тщетно пытаясь разорвать стягивавшие его путы. — Где же тогда Глаз Гневной Матери?! Говори, старый шакал!!!
— Я знал, что ты это спросишь, — торжествующе засмеялся толстяк, наслаждаясь каждой минутой этого представления. — Поэтому взял его с собой.
Вновь забравшись в корзину, он продемонстрировал застывшим в напряжённом внимании зрителям небольшую глиняную куклу в виде женщины с крошечной головкой, зато с большущей грудью, круглым пузом и могучими ягодицами.
— Знак духа земли Танапа, — растерянно пробормотал помощник. — Но это женская магия…
— Она бывает и общей, — покачал головой Колдун. — Забыл, чему я тебя учил?
Прежде чем обескураженный молодой человек успел что-то сказать, старик подошёл к столу и грохнул статуэтку о его толстые доски.
Среди глиняных осколков кроваво сверкнул тёмно-красный шарик.
— Ты великий колдун! — вскричал Прыжок Льва, рухнув на колени. — Прости, что усомнился в твоей мудрости!
— Ты великой Колдун, — восхищённо покачал головой Отшельник. — Никто лучше тебя не знает магию.
Надувшись от гордости и вздёрнув подбородок, толстяк купался в лучах славы.
"Жулик, — вспомнила Фрея как нельзя более подходящее слово. — Великий".
В котле весело булькало кипящее варево, распространяя вокруг упоительный аромат молодой лосятины. И хотя рот Белого Пера наполнился слюной в предвкушении трапезы, настроение, как и все последние дни, продолжало оставаться мрачным. Как бы удачно не проходил день, оно всегда портилось, стоило вождю вернуться в родной вигвам.