Бледные, сосредоточенные молодые люди шли к столбу предков по живому коридору плачущих соплеменниц. Впереди гордо вышагивал Рваный Удар из рода Палевых Рысей, друг Поющего Орла, и вообще хороший парень. Именно он нанёс рыси смертельный удар.
У ярко пылавшего костра их уже ждали вождь и старейшины, одетые в лучшие одежды, щедро разукрашенные бахромой, иглами дикобраза и яркой вышивкой. Несмотря на холод, никто из них и не подумал надевать тёплую куртку.
Мёртвое животное положили на снег. После чего самые главные люди племени придирчиво осмотрели тушу. Нашли несколько незначительных ран и одну на горле, куда попал пущенный меткой рукой дротик.
— Смерть была лёгкой! — громко объявил Твёрдый Зуб.
И все окружающие заметили, как Рваный Удар облегчённо перевёл дух. В случае, если бы выяснилось, что рысь долго мучилась, не видать бы охотнику её шкуры.
Вождь со старейшинами отошли, уступая место Колдуну. Тот, расставив вокруг мёртвого зверя талисманы и фигурки духов, принялся снимать шкуру священным кремнёвым ножом. А помощник принялся колотить в бубен, срывающимся от волнения голосом выкрикивая имена духов стихий и сторон света.
Из толпы вышла празднично одетая Прохладный Ветерок, жена Твёрдого Зуба. Поскольку мех зверя имел слишком ярко выраженный рыжеватый оттенок, никто не оспаривал у женщин рода Рыжих Рысей честь готовить священное мясо, хотя такое случалось не так часто. Как правило, шли столь отчаянные споры, что приходилось вмешиваться старейшинам, а то и Колдуну.
Пока Прохладный Ветерок вместе с женой счастливого охотника, тоже обряженной в лучшее платье, вешали котёл и наливали воду, толстяк закончил возиться со шкурой, тут же передав её Рваному Удару.
Выпотрошив тушу, Колдун бросил внутренности в костёр, а мясо отдал женщинам, которые тут же принялись сноровисто кромсать его ножами.
Вытерев снегом окровавленные руки, толстяк взял у помощника бубен. Настало время священной пляски.
Охотники набросили на плечи шкуры рыси, которые имелись почти в каждом вигваме. Кто-то сам участвовал в священной охоте, кому-то она доставалась в наследство. Поскольку использовали шкуры только раз в году, а всё остальное время они лежали в корзинах, заботливо пересыпанные сухими травами, хранились они долго. Если вдруг у кого-то оказывались сразу две, то ту, что постарше, дарили тем, у кого шкуры не было, или та приходила в полную негодность. Но даже тогда её не выбрасывали, а сжигали на костре вместе с кем-нибудь из умерших.
Облачившись в шкуры предков, мужчины встали вокруг костра, над которым варилось мясо рыси, образовав два круга. Ближний составляли старейшины, вождь и те из охотников, кто прошёл посвящение в этом году, вернее уже в прошлом. Ибо у аратачей праздник Саненпой считался ещё и днём начала нового года.
Для затравки Колдун выбил бубном мелкую дробь и затянул монотонную песню о том, как появился новый мир, как Великий дух вновь заселял его животными, как встретился с праматерью Рысью, и что из этого вышло. А мужчины пошли по кругу, шаг за шагом имитируя грациозную походку хищницы.
По мере продолжения рассказа, изложенного корявыми стихами, голос Колдуна звучал всё громче и выразительнее. Повинуясь ему, танцоры двигались всё быстрее, изображая вышедшую на охоту рысь. Внезапно старик на секунду замолчал, словно предупреждая, а затем звонко ударил в бубен. Мужчины дружно отпрыгнули в сторону, делая движение правой рукой, словно пытаясь разорвать когтями тело врага. Затем вновь продолжилось движение по кругу. Только на сей раз охотники явно изображали праматерь в битве. Кто-то громко фыркал, кто-то шипел и рявкал от переполнявших его чувств. Но самое интересное, что этот, на первый взгляд беспорядочный танец, не вызвал всеобщую свалку. Только двое молодых охотников столкнулись друг с другом, но вспыхнувший было конфликт быстро погасили, оказавшиеся рядом старшие товарищи.
Женщины и дети поддерживали танцоров энергичными выкриками и хлопками в ладоши, а кое-кто из "рысят" даже подпрыгивал на месте в такт речи Колдуна.
А вот его помощник, столбом застывший у костра, не спускал глаз с наставника, повторяя про себя каждое его слово. Танцевали долго и со вкусом. Так что время от времени толстяк умолкал, продолжая бить в бубен. Пользуясь заминкой, ученик подносил ему миску с травяным настоем.
Сигналом к окончанию этой части церемонии стало перечисление имён участников священной охоты, которые Колдун выкрикивал уже осипшим голосом. Едва прозвучало последнее, как мужчины гаркнули во всё горло: "Рысь", — и облегчённо остановились, переводя дух. Толстяк и вовсе плюхнулся задом на снег.