Аратачи брезгливо пофыркали и удалились. Остались только трое "рысят", среди которых оказался её старый знакомый — Рог Барана.
— Правду говорят, что ты в охотники собралась? — держась на почтительном расстоянии, осведомился пацан.
— Да, — буркнула девушка, не ожидая от разговора с мелкими пакостниками ничего хорошего.
— Сама мясо добывать будешь?
— Да, — кивнула она, складывая нарубленные ветки в кучу.
Сосед Рога Барана ткнул его локтем в бок, что-то прошептав на ухо.
Оттолкнув приятеля, тот солидно заявил:
— Знаю.
— А кто тебе будет готовить еду и выделывать шкуры? — с издёвкой продолжал "рысёнок".
— Сама справлюсь, — буркнула Фрея. — Или хочешь, тебя возьму?
Она зло усмехнулась, сообразив к чему все эти намёки.
— Хозяйкой в свой вигвам.
Спутники Рога Барана звонко заржали, тыкая в него пальцами.
— Хозяйка вигвама! Хозяйка!
Оскорблённый "рысёнок", заорав нечто нечленораздельное, замахнулся копьём как палкой и бросился догонять улепётывавших пацанов, продолжавших оглашать лес обидными кричалками.
"Эти разборки надолго", — удовлетворённо хмыкнула девушка, тяжело поднимаясь в гору.
Отшельник демонстративно не задал ей ни одного вопроса. Зато тут же вывалил целый ворох поручений. Пришлось в сумерках тащиться за водой, вновь мыть засаленный котёл, а потом ещё рубить и укладывать в поленницу принесённые ветки.
Развесив сушить мокрые портянки, Фрея растёрла закоченевшие ступни куском енотовой шкурки. "Дома я бы давно бронхит подхватила, — думала она, чувствуя, как возвращается чувствительность к окоченевшим пальцам. — А здесь даже насморка нет. Наверное, это всё из-за целебных ванн в пещере. Жаль, что там сейчас аратачи. Когда теперь ещё искупаюсь?"
Утро принесло очень неприятный сюрприз. Когда девушка, набегавшись, напрыгавшись, постреляв из лука и выслушав лекцию о способах установки наконечников на древко, пришла на озеро, то не обнаружила там брёвен.
Какое-то время она беспомощно металась по лесу в надежде, что просто перепутала место. Но знакомые пеньки, щепки и мелкие веточки развеяли последние сомнения. С таким трудом заготовленные вчера брёвна увели. Следов вокруг оказалось так много, что обнаружить среди них принадлежащие похитителям не представлялось никакой возможности.
Плюхнувшись на кучу соснового лапника, Фрея мрачно уставилась на озеро. Вот свинство! Кто же это постарался? Ответ напрашивался сам собой. Или Глухой Гром, или Рог Барана с товарищами. А что толку?
Послышался скрип снега. Мимо шла группа женщин. Почувствовав неприязненные взгляды, девушка отвернулась, надеясь, что аратачки пройдут мимо. Но шаги приближались.
Фрея торопливо размазала слёзы по щекам.
— Пошли с нами, Бледная Лягушка?
Удивлённо оглянувшись, она увидела Лепесток Ромашки.
— Мы идём за корнями кандыка. Он вкусный.
Девушка посмотрела на женщин, наблюдавших на ней с разным выражением на лицах. И судя по всему, никто, кроме дочери Мутного Глаза, не желал видеть её в своей компании.
— Спасибо за приглашение, — стараясь унять дрожь в голосе, поблагодарила Фрея. — Я останусь. Дел много.
— Как хочешь, — с сожалением покачала головой Лепесток Ромашки, и бросила через плечо. — Отец тебя простил. Если хочешь, возвращайся. Тебя там ждут.
— Благодетель! — процедила сквозь зубы девушка, глядя вслед удалявшимся аратачкам. — Он меня простил! Ненавижу!
Она уже научилась сдерживать себя и не бесилась как в первые дни от очередной обиды. Теперь Фрея просто рубила, загоняя бронзовый топор в неподатливое дерево.
Когда её навестил Глухой Гром, то, едва разглядев его озадаченную физиономию, девушка поняла, что охотник не имеет никакого отношения к исчезновению брёвен. Значит, это Рог Барана постарался.
Быстро вернув себе привычный самодовольный вид, молодой человек заботливо поинтересовался:
— Что, зайцев больше нет?
— От одного твоего вида все звери в лесу сдохли! — проворчала Фрея, с тоской ожидая новую порцию насмешек. — Кто к морю удрать не успел.
— Я же тебя предупреждал, что ничего не добудешь, бедная, глупенькая Бледная Лягушка, — усмехнулся аратач. — Хоть пять раз по десять лет учись стрелять из лука и дротики метать. Всё впустую. Потому что женщинам недостаёт самого главного.
Он поднял вверх указательный палец.
— Охотничьей мужской магии! Без неё зверя не добыть.