— Но всё-таки мясо, — пожала плечами девушка, доставая нож. — Да и шкура пригодится.
Начав свежевать, Фрея отыскала на левой задней лапе большую, водянистую шишку, даже на вид производившую гнусное впечатление. Очевидно, рысь испытывала при ходьбе сильную боль, не могла охотиться и сильно голодала. Поэтому и напала на случайно подвернувшегося человека. Девушке отчего-то даже стало жалко несчастное животное. Шмыгнув носом, бесстрашная охотница провела рукой по свалявшейся шерсти.
— Бедная ты, несчастная. Как же так получилось?
Осмотрев лапу, заметила крошечный белый кончик, торчавший из фиолетово-оранжевой раны.
Едва ухватив его ногтями, Фрея вытащила двухсантиметровый обломок иглы дикобраза.
— Не ходи разутой, — буркнула девушка, брезгливо выбрасывая находку и вытирая пальцы о мех.
Брать мясо отчего-то сразу расхотелось.
Но сняв шкуру, девушка всё же вырезала несколько кусков. На раз поесть.
Привлечённые запахом крови, на ветвях деревьев уже сидели крылатые падальщики, переговариваясь хищными, крикливыми голосами. Их четвероногие коллеги шныряли в кустах, высовывая любопытные остроносые мордочки.
"Куница, — отметила про себя путешественница, укладывая мясо. — А вон лисица за дерево спряталась. Ещё какая-то мелочь. Только бы медведь не заявился. Они тоже дохлятину любят".
Перед тем как идти дальше, критически осмотрела многострадальный плащ, располосованный острыми кошачьими когтями на узкие ленточки.
— Теперь из него разве что топик получится, — проворчала себе под нос Фрея. — Или трусики с бахромой…
Тем не менее, выбрасывать не стала, убрав в корзину. Не в её положении одеждой разбрасываться. Пусть даже рваной. Пригодится на что-нибудь.
Выбравшееся из-за туманной кисеи солнышко припекало всё сильнее. Поднялся ветерок, обдувая и высушивая мокрый лес. В кронах деревьев заперекликались какие-то птички. Умытый дождём мир оживал, словно усталый человек после контрастного душа.
— Идти стало лучше! — улыбнулась довольная путешественница, стаскивая меховую куртку. — Идти стало веселей!
Миновав молодой сосняк, углубилась в голый лес, где уже явственно пахло молодыми листочками, готовыми вырваться из набухших почек.
Ночной дождь напомнил о себе на стоянке, которую девушка устроила на небольшой полянке. Земля почти просохла, а для большего комфорта можно положить свёрнутый плащ.
Но вот развести костёр никак не получалось. Добытый с помощью палочек огонь, схватившись за пучок пакли, тут же гас, едва оказываясь внутри сложенных шалашиком веток. Очевидно, те не успели избавиться от наполнявшей их влаги.
Огорчённо почесав затылок и поморщившись, задев шишку, Фрея почти смирилась с тем, что обедать придётся холодным мясом. Но тут на глаза попалось поваленное дерево, уже успевшее покрыться ковром мха. Вытащив топор, она с хаканьем ударила по сгнившему стволу. Вырубив кусок, разогнала ленивых сороконожек и настрогала сухих щепок на растопку.
Когда костёр разгорелся, путешественница почувствовала прилив гордости. В очередной раз столкнувшись с трудной задачей, она не спасовала, не отступила, всё бросив, а справилась! Отыскала нужное и даже изящное решение.
Это дело надо отметить маленьким пиром. Пока нанизанное на палочки мясо рыси румянилось над углями, девушка с аппетитом слопала последнюю рыбину, стараясь не обращать внимания на запах. Желудок уже давно её не подводил, и Фрея надеялась, что так будет и впредь.
Вытерев руки куском плаща, она снимала с огня палочки, когда сзади раздался отчётливый хруст ветки. Судя по звуку, сучок был не самым тонким. Значит, тот, кто на него наступил, тоже маленький.
Отложив мясо, девушка подложила в костёр хворост, и взяв копьё, стала вглядываться в лес, сразу показавшийся насупленным и мрачным. Мелькнуло что-то коричневое.
"Для медведя слишком светлое", — успела подумать Фрея, прежде чем поняла, что существо движется на двух ногах. Вот показалось плечо в кожаной рубахе с бахромой.
"Аратач, — догадалась она. — Вот только из какого племени?"
Неизвестный стал виден целиком.
— Отшельник! — охнула незадачливая путешественница, подаваясь назад и едва не падая в костёр. — "Вот свинство! Откуда ему здесь взяться? Может, не он?"
Но одетый в кожаную рубаху с корзиной за плечами, к ней приближался, опираясь на своё длинное копьё, именно заморец.
Едва прошло первое изумление, как в голове вспыхнуло: "Смываться надо!"