Она захохотала, махая руками.
— Только не говори, что они ещё и рожают!
— Я не помню! — зло буркнула Фрея, смахнув со щеки вонючую каплю, сорвавшуюся с пальцев собеседницы.
Они отнесли корзину со шкурой в вигвам.
— Теперь ей надо дня три помокнуть, — всё ещё улыбаясь, сказала женщина.
— Чего это вы там так смеялись? — добродушно проворчала Маема-Расторопная Белка, кромсая ножом холодное вареное мясо.
— Фрея хочет научиться охотиться, — прыснула в кулак дочь.
Вопреки ожиданию девушки старуха не стала ругаться и даже не засмеялась.
— Если человек теряет память, он не знает того, что известно всем!
Она протянула Лепестку Ромашки мосол с остатками хряща.
— Для нас, женщин, всё просто. После первой крови мать с бабушкой заплетают волосы девочки в три косы, и она становится невестой. Мы с тобой это обязательно сделаем, когда твои космы хоть немножко отрастут.
Фрея криво улыбнулась, принимая от Расторопной Белки полоску мяса.
— После того, как невеста входит хозяйкой в вигвам жениха, одну косу расплетают, — продолжила старуха, посасывая кусочек сала. — И делают две.
Она причмокнула губами.
— У охотников по-другому. Они же проводят много времени в лесу, вдали от стойбища, среди зверей и духов. Мало родиться мужчиной, чтобы стать охотником. Много лет живёт мальчик в чужих родах, учится делать оружие, стойко переносить боль от ударов, укусов муравьёв и сороконожек, голод и жажду. Узнаёт, как выслеживать зверя и ещё много тайных вещей, прежде чем получает право пройти испытание.
— Какое? — заинтересовалась Фрея.
— Их много, — протянула Расторопная Белка. — Молодые парни показывают, чему научились в "рысятах". Стрелять из лука, метать дротики, терпеть боль. Надо не шелохнувшись выдержать, пока уголь из священного костра не погаснет на плече. Если он упадёт на землю, или мальчишка вдруг задрожит, то ещё на год останется "рысёнком" и станет посмешищем всего племени.
— Это больно, — покачала головой девушка.
— Ещё бы! — хмыкнула Лепесток Ромашки, а её мать продолжила, облизав сальные губы.
— Те, кого старейшины посчитают достойными, отправляются на охоту. Они должны сами, без старших охотников, принести добычу на праздник по случаю своего посвящения. Только после этого при свете звёзд и под огненным оком Гневной Матери Колдун объявляет имена новых охотников племени Детей Рыси.
— Какой, какой матери? — удивлённо переспросила Фрея.
Расторопная Белка открыла рот, чтобы ответить, но вдруг, подслеповато щурясь, стала смотреть куда-то в сторону.
— Глянь, дочка, это не Белое Перо?
Женщина обернулась. По направлению к их вигваму неторопливо шествовал вождь племени.
— Эй, Мутный Глаз! — громко окликнула старуха супруга. — Кажется, к нам гости?
Оторвавшись от очередной корзины, мужчина взглянул в ту сторону. Сомнений не оставалось, Белое Перо направлялся именно к ним. В душе Фреи шевельнулось нехорошее предчувствие. "По мою душу", — подумала девушка, собираясь уйти. Но потом передумала, решив остаться и выяснить, чего ему надо.
Коротко осведомившись у хозяина о количестве готовых корзин, глава племени заявил:
— Я хочу показать Фрею Вечерней Стрекозе. Она самая старая в племени, и в женских делах побольше Колдуна понимает. Может, разглядит, что он не заметил, и скажет, зачем её прислал Владыка вод?
Старик от неожиданности крякнул. Девушка мысленно взвыла от огорчения. Тащиться куда-то с этим мужчиной ей совсем не хотелось. Между тем Белое Перо продолжал:
— Мы с женой выходим на рассвете.
— Путь не близкий, — наконец, высказался Мутный Глаз. — Втроём пойдёте?
— Возьму пару "рысят" из Белых Рысей, — ответил собеседник. — Пусть родичей навестят.
— Вечерняя Стрекоза — мудрая женщина, — величественно кивнул старик. — Я не возражаю.
— А что я со шкурой делать буду? — внезапно встряла в разговор Расторопная Белка. — Она же испортится, пока вы гулять будете.
Хмуро посмотрев на неё, вождь объяснил:
— Задерживаться мы не будем. За три дня туда — назад обернём. Ничего с ней не случится. Легче чистить будет.
— Ну, если так, — пробормотала старуха, отводя глаза.
— Я тоже с вами пойду, — напросилась Лепесток Ромашки. — Нам почти по дороге. А то я здесь загостилась.
— Как хочешь, — равнодушно пожал плечами Белое Перо на прощанье.
— Может, ещё поживёшь? — хлюпнула носом старуха. — Поможешь Фрее шкуру доделать да платье сшить.
— Мне к мужу пора, а она и сама справится, — улыбнулась сквозь слезу дочь. — Правда?