Фрея молчала, не зная, что сказать.
— Может, ты желаешь умереть? — продолжала старуха.
— Наверное, так было бы лучше для всех, — не выдержав, пробормотала девушка.
— Так пойди в лес и зарежь себя, — пожала сухонькими плечиками собеседница. — Или попроси вождя удавить тебя тетивой от лука, если боишься крови.
Вздрогнув, Фрея невольно отшатнулась.
— По виду ты взрослая женщина, а по речам — глупая девчонка, которой только что заплели косы, — осуждающе покачала головой старушка. — Даже я ещё не хочу умирать. Может быть весной. Когда станет нечего есть, а солнышко начнёт пригревать землю.
Она вздохнула.
— Но осень и зиму я ещё поживу, если не позовут к себе предки. Ты же молодая. Самое время радоваться самой и дарить счастье своему охотнику.
Вечерняя Стрекоза нервно вытерла губы. Пропустив большую часть её речи мимо ушей, девушка задумчиво проговорила:
— То, что я здесь — какая-то ошибка. Это неправильно. Мне здесь не место.
— Если бы Владыка вод желал твоей смерти, ты бы умерла, — сурово, почти зло буркнула собеседница. — И уж если попала к нам, то живи как настоящий человек! Как аратач!
Утомлённая разговором, старушка тяжело отшатнулась на перевёрнутую корзину.
— Ступай, — вяло махнула она сухой, как птичья лапка, рукой. — Я устала от твоей глупости.
Одна из внучек проводила Фрею к жилищу старейшины. Непринуждённо болтавшие у костра женщины встретили её настороженным молчанием.
— Что сказала Вечерняя Стрекоза? — первой поинтересовалась хозяйка.
— Много всего, — пожала плечами девушка, присаживаясь поодаль. Пересказывать весь разговор, а особенно его окончание совсем не хотелось.
— Ну, помогла она тебе хоть что-нибудь вспомнить? — продолжала допытываться Горный Тамариск.
Понимая, что от неё всё равно не отстанут, Фрея решила кинуть им кость для пересудов.
— Немного.
— Что? — женщина даже подалась вперёд, сгорая от любопытства.
— У меня нет детей.
— А муж есть? — быстро спросила Медовый Цветок.
— Не помню, — покачала головой девушка.
— Может, ты вдова? — предположила супруга старейшины.
— Не знаю.
— И больше ничего не вспомнила?
— Свой… вигвам.
— Какой он? — встрепенулась Медовый Цветок. — Большой?
— Да.
— Больше нашего?
— Больше.
— А чем покрыт, шкурами или корой?
— Он из камня.
Рассчитывая поразить слушательниц, Фрея просчиталась. Горный Тамариск понимающе кивнула.
— Отшельник про такие рассказывал.
— Он даже сделал каменный вигвам в долине Пещеры предков, — сказала Медовый Цветок.
— Кто сделал? — всполошилась девушка. — О чём вы говорите?
— Об Отшельнике, — охотно пояснила супруга старейшины и стала рассказывать.
Случалось, что охотник вдруг уходил из стойбища и жил в одиночестве до тех пор, пока не обретал душевного равновесия. Такие люди теряли своё имя, становясь Отшельниками, и оставались ими, даже вновь вернувшись в семью. В настоящее время у Детей Рыси есть только один человек.
Он появился в племени очень давно. Приплыл на корабле вместе с другими заморцами. Но ему так здесь понравилось, что он попросил разрешения остаться.
Аратачи нередко принимают чужаков, чтобы влить в племя свежую кровь. Отец Белого Пера согласился. Заморец получил имя Твёрдая Рука и взял в жёны красивую девушку из рода Чёрных Рысей.
Шесть лет назад его жена умерла, и Твёрдая Рука остался один. Ему предлагали взять другую женщину. Вдов в племени хватало. Но тот решительно отказался. Две луны он не покидал вигвама, горько оплакивая супругу.
Наверное, из-за тоски по ней Твёрдая Рука заявил, что остаток дней хочет прожить в одиночестве. Для чего подальше от людей построит жилище, такое, как на своей родине. Твёрдая Рука согласился потерять своё имя, став Отшельником, и попросил разрешения построить жилище в долине Горячих ключей, где отыскал подходящее место. Совет Старейшин и Колдун позволили ему это. Продолжая удивлять, Отшельник вновь стал одеваться в одежду заморцев, не слишком удобную для хождения по лесу. Но он ничего ни у кого не просил, никому не докучал, лишь время от времени заходя в стойбище.
Со всё большим вниманием слушая перебивавших друг друга женщин, Фрея поняла, что она не первый чужак, попавший в племя Детей Рыси, и аратачей смутил вовсе не её необычный внешний вид, а лишь непонятный способ появления в этих местах.