— А зачем ты пошёл за мной? — быстро спросила девушка, не желавшая обсуждать столь деликатную тему.
Мужчина охотно поддержал разговор.
— Когда мне сказали, что ты ушла в лес с Одиноким Орехом.
— Кто сказал? — встрепенулась она.
— "Рысята" уже всем охотникам разболтали, — пренебрежительно махнул рукой собеседник. — Мне стало очень плохо. Я подумал, что будет несправедливо, если ты станешь женой лжеца. Это же позор. Вот я и решил рассказать всё, прежде чем ты согласишься войти хозяйкой в его вигвам.
— Но ты мог дождаться нашего возвращения в стойбище? — продолжала Фрея расспрашивать с каким-то болезненным любопытством.
Молодой охотник долго молчал, размашисто шагая по сумрачному лесу.
— Я надеялся, что если ты узнаешь о том, что Одинокий Орех лжец, то придёшь из леса со мной.
"Так и получилось, — вспыхнув, подумала она, невольно шагнув в сторону и пряча глаза от его ироничного взгляда, полного превосходства. — Только без него я дорогу домой сто лет искать буду".
И тут же покачала головой, едва не споткнувшись о выступавший из земли корень. "Вот ведь свинство, я эту вонючую кучу веток уже домом зову".
После этого разговаривать о чём-то уже не хотелось, и очень скоро на девушку разом, словно ливень в летний день, обрушилась усталость. Идти становилось всё труднее. Пришлось в который уже раз взнуздывать себя, заставляя двигаться на одном упрямстве. Поэтому Фрея едва не заплакала от счастья, когда они вышли на знакомую тропинку.
— Отдай мне копьё, — вновь предложил охотник. — Тебе же тяжело.
— Нет! — резко отказалась она, опираясь на него, как на посох.
Спутник равнодушно пожал плечами.
"Надо было отдать, — с запоздалым сожалением подумала девушка, ковыляя за ним. — Мог бы и не спрашивать. Взял бы и всё. Нет, вас мужиков обо всём просить надо".
Деревья расступились, открыв взору разбросанные по полю вигвамы.
Собрав в кучку всё, что осталось от сил, Фрея постаралась выпрямиться и не шататься. Видимо, она имела настолько потрясающий вид, что ребятишки, с криком бросившиеся ей навстречу, замолчали, сбившись в стороне настороженной кучкой. Возившиеся у очагов женщины поднимали головы, удивлённым взглядом провожая молодого охотника и посланницу Владыки вод с копьём на плече.
У столба предков собралась небольшая толпа мужчин. Слышались радостные выкрики и довольный смех. Но вдруг кто-то, обернувшись, заметил Фрею и Глухого Грома. В тот миг все взоры устремились в их сторону. Охотники расступились. Девушка увидела вождя, а рядом с ним незнакомого, странно одетого человека с седой бородой и такого же цвета шевелюрой, перехваченной на лбу привычным кожаным ремешком.
Выцветшие глаза на морщинистом лице, украшенном внушительным носом, вспыхнули, кустистые брови поползли вверх. Высокий, широкоплечий старик в серой полотняной одежде, напоминавшей то ли халат, то ли платье, сделал два неверных шага, протянув вперёд руку, густо поросшую сивыми волосами.
— Ива флейтус путо ирета, — громко прошептал он, едва не споткнувшись о высокий, плетёный из полос бересты короб.
Аратачи, а вслед за ними и Фрея поразевали рты от удивления. Незнакомец шагнул ещё два раза и, остановившись, вперил горящий взор в девушку, продолжая бормотать что-то бессвязное.
Та попятилась, нервно глотая образовавшийся в горле комок: "Ещё один, что ли? Да сколько их?! Поклонники размножаются как… тараканы!"
Глава IV От беды к беде
— Моя мать называет горе великим даром.
Посылаемые нам испытания,
говорит она, есть благо, а
тяжёлые испытания — великое благо.
Конечно, большинство считает, что
она — человек со странностями, — задумчиво
добавил Майлз и спросил, глядя ему прямо в глаза:
— Итак, что вы предполагаете делать
с вашим великим даром,
граф Форхалас?
Лоис Буджолд
Ученик воина
Ничего не понимая, Белое Перо уставился на Отшельника. Старый знакомый, ошалело таращившийся на посланницу Владыки вод, казалось, потерял способность говорить, соображать и замечать что-либо вокруг. Дети Рыси тоже молчали, заворожённые разыгравшейся перед ними сценой. Вдруг кто-то из молодых охотников то ли вздохнул, закашлявшись, то ли нервно рассмеялся. Сковывавшая людей пелена исчезла.
— Что с тобой, Отшельник? — резко спросил предводитель племени, приходя в себя.
Опустив руку, старик заморгал подозрительно блеснувшими глазами.