— Я очень боялась, так ничего и не вспомнить, — продолжала девушка, подняв на него глаза. — Поэтому и не хотела никому ничего говорить.
"А вот теперь врёт! — безошибочно определил вождь. — Явно что-то скрывает".
Но вслух ворчливо поинтересовался:
— Поэтому ты и обратилась к жениху?
— Одинокий Орех мне не жених! — решительно запротестовала собеседница. — Я только попросила его отвести меня к озеру и не говорить…
Продолжить она не успела.
Послышался нарастающий женский плач. Расталкивая родичей, вперёд протиснулся Мутный Глаз, а за ним бессвязно причитавшая Расторопная Белка.
Подойдя к посланнице Владыки вод, старик отвесил ей звонкую плюху, так что голова девушки мотнулась в сторону, едва не сорвавшись с шеи.
— Дрянная девчонка! — дребезжащим дискантом возопил Мутный Глаз, пытаясь вырвать у неё из рук копьё. — Иди в вигвам, позорница!
Взгляд Фреи полыхнул такой отчаянной яростью, что Белое Перо, не удержавшись, хмыкнул.
— Да отдай ты его! — голос старика еле заметно дрогнул.
— Пойдём в вигвам, доченька, — ещё громче запричитала Расторопная Белка.
— Постой, мудрый Мутный Глаз! — вмешался в их разговор вождь. — Никуда она не пойдёт, пока всё не расскажет!
— Фрея живёт в моём вигваме и ест моё мясо! — возопил не на шутку рассерженный старик. — И будет делать то, что я скажу!
— Ты забыл, что она принадлежит к роду Палевых Рысей! — тоже повысил голос Белое Перо. — И сейчас обвиняет "рысёнка" Одинокого Ореха в том, что он напал на неё. Поэтому Фрея останется здесь до тех пор, пока я не разрешу ей уйти!
По толпе родичей прошёл одобрительный гул. Стушевавшись, Мутный Глаз отступил в сторону, оттащив продолжавшую бессвязно лопотать старуху, и глухо процедил сквозь стиснутые зубы:
— Глупая девчонка, нужно было сначала мне сказать, а потом…
— Я не виновата, что так получилось! — голос посланницы Владыки вод дрожал.
Но старик уже не слушал её, гордо скрестив руки на груди.
"Пусть в своём вигваме разбираются!" — раздражённо подумал вождь и продолжил расспросы:
— Откуда у тебя оружие Одинокого Ореха? И что с ним случилось?
— Не знаю! — блеснула мокрыми от слёз глазами девушка. — Когда он… набросился на меня, я вырвалась, схватила копьё и ударила…
— Убила? — нахмурился Белое Перо.
— Не знаю, — пожала плечами Фрея.
— Крови на наконечнике нет, вождь, — вступил в разговор Глухой Гром.
— Как ты его ударила? — кивнув ему, спросил глава племени.
— Сначала так, — она ткнула тупым концом в землю. — Потом так.
Девушка взмахнула копьём, как дубиной.
В толпе кто-то хихикнул. На него тут же зашикали.
— А как ты с ней оказался? — обратился Белое Перо к молодому охотнику.
— Шёл по их следам, — не задумываясь, ответил тот.
Родичи неодобрительно загудели.
— Решил из кустов посмотреть? — ехидно поинтересовался Суровый Ветер. — Как в дальних землях это делают.
Послышались глумливые смешки.
Нисколько не смутившись, Глухой Гром окинул собравшихся презрительным взглядом.
— Я хотел при Фрее сказать Одинокому Ореху, что он лжец!
Наступила тишина. Вслед за обвинением в посягательстве на посланницу Владыки вод "рысёнка" ещё и обманщиком обозвали.
— Кому и в чём он соврал? — удивился вождь.
— Одинокий Орех не преследовал лесного быка и не дрался с ним! — громогласно объявил молодой мужчина. — Он добил зверя, который сломал ногу у Раздвоенной скалы.
Белое Перо едва не плюнул с досады! Вообще то, такая ложь не считалась серьёзным проступком. Охотники частенько преувеличивают, рассказывая о своих подвигах. Тем не менее, обман остаётся обманом. Особенно если найдётся тот, кто его разоблачил.
Вождь оглядел притихших сородичей.
— Гудящий Шмель, возьми двух охотников и отправляйтесь по следам Глухого Грома и Фреи, — начал он отдавать распоряжения. — Найдите Одинокого Ореха и приведите его к священному столбу предков.
— Хорошо, вождь, — кивнул мужчина, шаря глазами по толпе.
— Сломанный Рог, пошли "рысят" за Колдуном и старейшинами. Надо собрать совет. Все расходитесь.
Кивком головы пригласив Отшельника следовать за собой, Белое Перо нырнул в вигвам. Усевшись на хозяйском ложе, он пристально взглянул на задумчивого старика.
— Та женщина была тебе дорога?
Гость вздрогнул, не сумев скрыть замешательство, но быстро пришёл в себя.
— Да, больше всего на свете. Но её давно уже нет.