"Рысята" нерешительно переглянулись.
А Фрея вдруг остро пожалела, что на ней узкое платье, а не привычные удобные джинсы. В них она смогла бы двигаться быстрее.
Внезапно раздался треск, в ближайших кустах что-то зашевелилось. Но прежде чем девушка успела испугаться, вспомнив о многочисленных медведях, из зарослей выскочил… Глухой Гром!
Голый по пояс молодой аратач держал в руках толстую кривую палку, а через плечо висел топорик в чехле.
— Мстить захотели, шелудивые котята! — закричал он, потрясая своей дубиной. — Со старейшинами спорить взялись!!!
Несмотря на трёхкратное численное превосходство, "рысята" порскнули в разные стороны, как зайцы. Охотник в несколько прыжков догнал улепётывавшего Ловящего Снег и перетянул поперёк спины палкой. Охнув, парнишка едва не упал, но, сумев устоять на ногах, прибавил скорости.
Глухой Гром не стал преследовать беглецов. Потрясая своим корявым оружием, он заорал так, что с деревьев взлетели испуганные птицы.
— Только попробуйте ещё раз к ней подойти, и я побью вас так, что не доживёте до посвящения!
Потом, отбросив палку и гордо выпятив мускулистую грудь с ожерельем из клыков медведя, повернулся к Фрее, едва не лопаясь от гордости.
— Откуда ты здесь взялся? — настороженно поинтересовалась та.
— Я давно следил за тобой.
"Он, что меня голой разглядывал?" — эта мысль заставила девушку покраснеть.
— Зачем?
— Оберегать тебя, — как-то очень просто ответил молодой охотник. — Я сам был "рысёнком", вот и подумал, что они обязательно захотят тебе отомстить за Одинокого Ореха.
— Да, — согласилась Фрея. — Если бы не ты, мне бы пришлось драться.
— Не страшно было? — усмехнулся Глухой Гром. — Одна против трёх?
— Что же, стоять просто так? — удивилась собеседница. — Если они бить будут?
— Я знал, что ты храбрая, — шагнув к ней, сказал охотник.
Фрея попятилась, угрожающе выставив вперёд своё вымазанное крапивным соком оружие.
— Не подходи!
— Я мог много раз напасть на тебя в лесу и у ручья, — нахмурился мужчина. — Твой нож не остановил бы меня. Но я не беру женщин силой!
Девушка немного смутилась, признавая справедливость его слов.
— Я только смотрел и слушал твой голос, — аратач подошёл ближе. — От которого моё сердце билось, как у загнанного оленя.
— Тогда мне лучше молчать, — она попыталась улыбнуться. — Чтобы твоё сердце не устало.
Лицо собеседника вспыхнуло, под гладкой, смуглой кожей скул заходили желваки.
— Моё сердце выносливо как у лесного быка, мышцы сильнее львиных, а спина крепкая как у серого медведя, жителя гор!
"Хорошо хоть другие части тела перечислять не стал, — с иронией подумала Фрея. — Не человек, а ботанический сад, вернее зоологический. А уж обидчивый какой."
Но вслух сказала:
— Прости, храбрый охотник Глухой Гром, если тебя обидели мои слова.
Немного смягчившись, охотник пренебрежительно пожал широкими плечами.
Девушка взяла корзину.
— Спасибо, что прогнал этих дрянных мальчишек. Но сейчас мне надо сходить за крапивой.
— Я иду с тобой, — решительно заявил аратач. — Только принесу оружие.
С этими словами он быстро пошёл к зарослям кустарника, из которых так эффектно появился несколько минут назад.
"Только ты мне и нужен для полного счастья", — с тоской думала Фрея, глядя ему вслед.
Молодой человек быстро вернулся с коротким толстым копьём, снабжённым поперечной перекладиной за большим бронзовым наконечником.
— Пошли! — решительно заявил Глухой Гром. — Разве крапива сама ляжет в ручей?
Но девушка почувствовала себя очень неуютно в такой компании. Пытаясь отделаться от нежданного спутника, она спросила:
— Разве тебе не нужно охотиться?
Аратач презрительно фыркнул.
— В моём вигваме мясо не переводится! Вчера я добыл двух больших зайцев. Их хватит моей матери и сыну до завтрашнего дня.
Гордо вскинув голову, Глухой Гром добавил:
— Сегодня я хочу ещё раз услышать твою серенкуен.
— Что услышать? — остановилась Фрея от неожиданности. Она считала, что уже достаточно хорошо знает язык Детей Рыси, но с таким словом столкнулась впервые. Кажется, речь идёт о какой-то песне?
— Песня пути, — раздельно произнёс охотник. — Та, которую ты пела, когда шла к ручью.
— Это просто песня, — улыбнулась девушка.
Теперь настал черёд удивляться спутнику.
— Разве бывают "просто песни"? — последние слова он произнёс довольно презрительно.
— У моего народа есть песни грустные, весёлые, — стала перечислять Фрея. — Даже глупые.