— Это неправильно! — со свойственной ему безапелляционностью заявил Глухой Гром. — Умение красиво складывать слова — редкий дар Великого духа, и он разгневается, если пользоваться им по пустякам! У нас, настоящих людей, песни помогают в делах и охоте. В них мы слышим мудрость предков и просим о помощи духов.
— Расскажи мне о них, — попросила девушка, невольно увлекаясь беседой. — Или спой, как на охоте.
— На охоте не поют! — рассмеялся молодой мужчина. — Это делают заранее.
Он посуровел.
— Но женщинам нельзя слушать песни охотников.
— А охотникам слушать песни женщин можно? — спросила уязвлённая подобной дискриминацией Фрея.
— Ты ничего не понимаешь! — презрительно фыркнул собеседник. — У всех есть тайные песни. А ещё есть песни, которые поют только мужчины или только женщины. У нас разные песни пути.
— Вместе, значит, не получается? — ехидно заметила девушка.
— Почему? — обиженно удивился аратач. — На праздниках мы поём много разных песен.
— Какие?
— Песни встречи солнца, песня провода лета, — начал перечислять охотник. — Много всяких…
— Спой мне какую-нибудь? — попросила Фрея, заметив впереди знакомые заросли крапивы.
— Но сейчас нет праздника, — напомнил Глухой Гром.
— Тогда спой свою песню пути, — девушка сбросила с плеча корзину. — Мою ты уже слышал.
Молодой мужчина уселся под деревом шагах в семи, и полуприкрыв глаза, затянул на мотив медленного марша.
Аратач замолчал.
— Уж очень короткая песня, — заметила Фрея.
— Дорога тоже была не длинной, — заметил охотник.
Девушка только головой покачала, дивясь подобным зигзагам мужской логики.
Заросли помаленьку убывали, уступая место чёрной земле с торчащими из неё обрезками стеблей и мелким ярко-зелёным побегам, волей случая, не попавшим под её кроссовки.
Фрея опасалась, что невольный спутник начнёт по примеру своего младшего сородича приставать к ней с расспросами, или будет хвастаться своими подвигами. Но тот помалкивал, пристально разглядывал девушку, время от времени лениво сгоняя слепней с бронзовой кожи. Поначалу это её обрадовало. Ни рассказывать, ни слушать девушке не хотелось. Однако вскоре Фрее стало очень неуютно под взглядом молодого мужчины. Она почему-то подумала, что так смотрят на очень дорогую вещь в магазине, когда после долгих терзаний наконец-то решаются купить. Сквозь благожелательное любопытство, с которым мужчина наблюдал за девушкой, пробивалась властная и непоколебимая уверенность в своих правах на неё.
— Почему ты не поёшь? — вдруг нарушил молчание Глухой Гром.
— Не хочу, — буркнула Фрея, палкой отодвигая в сторону кучу оборванных листьев.
— Из-за меня? — усмехнулся охотник. — Может, я лучше спрячусь? Тогда ты подумаешь, что меня нет, и запоёшь.
— Но ты же всё равно будешь здесь, — напомнила она ему непреложную истину.
Молодой человек нахмурился.
— Я помог тебе отделаться от глупых мальчишек, а ты даже не хочешь меня отблагодарить.
Девушка насторожилась. Но её спутник по-прежнему сидел в редкой тени дерева, не делая даже попытки встать. Фрея вздохнула. От царившего в душе подъёма и лёгкости ничего не осталось.
"Вам хочется песен? — вдруг вспомнила она чьи-то слова. — Их есть у меня".
Девушка сняла рукавицу, вытерла выступивший на лбу пот.
Она замолчала, сообразив, что не помнит больше ни одного слова.
— О чём ты пела? — сидевший, скрестив ноги, Глухой Гром поставил одну из них вертикально, и подавшись вперёд, опёрся локтем о колено. Юбка задралась, демонстрируя привычное для аратачей отсутствие нижнего белья.
— Девушка просит раненого юношу не умирать, — выдала свою интерпретацию известного произведения Зефиры (или Земфиры?) Фрея, отведя глаза. — "Нашёл, чем хвастаться, дурак!"
— Это неправильная, дрянная песня! — нахмурился молодой охотник, поднимаясь на ноги. — Никогда больше не пой её просто так! Иначе накличешь беду.