Я внезапно подумала еще об одной проблеме и немедленно задала Тому вопрос:
— Ты не забыл, что в Тайной комнате спрятан так называемый «Ужас»? С этим как мы справимся?
Том довольно кивнул:
— Думаю, это огромная змея. Я договорюсь, меня любые слушаются. Если ты найдешь проход, ты же не пойдешь без меня?
— Ни за что. Я вообще не уверена, что хочу туда идти.
Том рассмеялся.
— Конечно, мы туда пойдем. Все вместе. Пошли, расскажем ребятам.
Он поднялся было, но опять плюхнулся на плед.
— Хелена, тебе нравится Тони?
Я покраснела и вздохнула:
— Ты бы знал, как я себя ругаю. Понимаешь, этот старик болтал такие гадости, а Тони сник и расстроился. Я действовала импульсивно, виновата. Тони мне нравится, конечно. Как и ты мне нравишься, и Абраша тоже. Вы мне родные. А если ты спрашивал, не влюблена ли я, мой ответ — нет. Я вас всех троих люблю, понимаешь? И мам люблю, и Рекса. Даже тентакулу свою люблю. Романтически вздыхать под луной и мечтать о кудрях Долохова мне почему-то не хочется. Как бы это ему объяснить, чтобы не было неловко?
Том сиял, как медный пятак.
— Так и объясни. Он же тоже не понимает, что это было. Он парень влюбчивый, чем дольше ты молчишь, тем больше он себя накручивает. Промаринуешь его недельку — получишь предложение руки и сердца. Лучше сразу скажи, не мучай его.
Я неуверенно кивнула и вздохнула. Объясняться мне не хотелось, но Том был прав. Поэтому мы нашли мальчишек у любимого ими дуба, я отозвала Долохова и повторила все, что сказала Тому. Антонин бережно взял меня за руки и поцеловал в щеку.
— Не расстраивайся, Аленка. Вижу я, что ты еще малышка. Сладко с тобой целоваться, но ты еще не готова. Ты — как будто бутон, что станет великолепной розой. Роза будет пьянить и очаровывать, но пока тебе нужно лишь солнечное тепло и немного нежности. Я подожду, милая.
Странно мы поговорили, но вроде бы он не обиделся. Свое имя я не слышала уже пять лет, чуть не расплакалась от этого нежного «Аленка». Так меня дома звали, как давно это было.
Задумавшись, я почти не ела за ужином, рано ушла спать. Впервые за все время моей новой жизни мне снилась бабушка, Ольга Васильевна. Подробностей я не помню, но проснулась я в прекрасном настроении.
Следующий день оказался опять богат на сюрпризы. Когда мы завтракали, появился Джейкоб. Он пришел в компании домового эльфа, смущенно прятавшегося за его спиной. Джейкоб был весел и говорлив:
— Прошу любить и жаловать. Этого замечательного домовика зовут Крибли, и теперь он принадлежит семье Малфой. Я дружу с его прежним хозяином, он любезно передал домовика в дар вашей семье.
Аманда величественно поздоровалась с домовиком и произнесла ритуальную фразу:
— Добро пожаловать в семью, Крибли. Служи с честью. Я принимаю тебя в семью Малфой и обязуюсь беречь тебя и защищать.
Торжественный Абраксас повторил слова матери слово в слово и порезал руку небольшим кинжалом. То же самое сделала Аманда. Они положили руки на плечи домовика одновременно, и на короткий миг всех троих окутала белесая дымка. Когда туман рассеялся, Крибли оказался одет в белую наволочку с гербом семьи на левой стороне груди. Домовик счастливо пропищал:
— Сильная, достойная семья. Спасибо, миледи! Спасибо, молодой хозяин! Крибли будет достоин!
Джейкоб довольно потер ладони.
— Вот и славно. Крибли прекрасно шьет, у него специализация на изготовлении одежды. Мой друг — это мсье Малкин, теперь у вас не будет проблем с пошивом сумок и одежды.
Тут уже я запрыгала от радости. Ура! У меня настоящие каникулы. Успею домашние задания сделать, с мальчишками потренироваться, не придется корпеть над иголкой с ниткой днями напролет. Мария ласково мне улыбнулась:
— Да, Хелена. Бегите, играйте. Ты заслужила отдых, моя хорошая.
Она меня нежно обняла, к ней присоединилась Аманда. Я стояла, чуть дыша. Как же мне повезло, я встретила таких чудесных людей. Джейкоб уселся пить чай, а наш новый домовик зачастил писклявым голосом:
— Крибли еще готовить хорошо, и в огороде работать, и дом держать в чистоте. Крибли все уметь!
Аманда и Мария принялись потчевать гостя, а мы вчетвером умчались развлекаться. Мы еще рассказали Тони и Абраксасу свои умозаключения по поводу Тайной комнаты, они восприняли идею поисков с воодушевлением, но учить парселтанг отказались. Абраксас объяснил:
— Если я или Тони заметим подозрительное изображение змеи, мы всегда можем позвать Тома. А тебе придется шипеть самой. В каждую женскую душевую не набегаешься. Так что хватит того, что ты станешь змееустом. Учи, Хел, а мы с Тони в боевой магии потренируемся. Разделим обязанности: ты нас лечишь и на парселтанге болтаешь, а мы тебя защищаем и оберегаем.
Тони подтвердил:
— Я тебя никуда одну не отпущу, особенно в замке. После твоего эпатажа нужно ждать ответных действий от моего родственничка. Я заметил, как его перекосило, когда ты пообещала меня на себе женить. Поверь, он считает тебя угрозой.
Том неожиданно нахмурился.
— Точно, ты совершенно прав, Тони. У деда нашлись пособники в Министерстве, могут и в школе найтись. Люди за деньги готовы на любые подлости.
Так что я опять занималась со змейками и Томом, а мальчишки ушли куда-то в лес. Время летело незаметно, я старательно шипела, а Том просматривал записи в своем дневнике. Примерно часа через три мы заметили Джейкоба, он горячо что-то объяснял Марии. Мы сидели за пышной елкой, взрослые нас не заметили. Они прогуливались, в руках у Марии был букет полевых цветов. Обнаруживать свое присутствие было как-то неловко, поэтому мы притаились, показав змейкам жестами, чтобы те сидели тихо. Они подошли достаточно близко и остановились, их голоса стало хорошо слышно. Джейкоб сказал:
— Милая, я не хочу прятаться, как ребенок. Нужно сказать все Антонину. Я люблю тебя и хочу, чтобы весь мир об этом узнал. Ты ответила на мои чувства, я горд и счастлив, но нужно все сделать правильно. Твой сын должен знать. Я хочу провести с тобой всю свою жизнь, ты знаешь это. Ну согласись, Мария.
Женский голос неуверенно ответил:
— Два года прошло, как не стало Сашеньки. Я боюсь за Антонина, пойми. Я не знаю, как он воспримет. Для него отец был всем. Как бы он не счел мою любовь к тебе предательством памяти отца… Хотя ты прав, милый. Нужно сказать. Но я отчаянная трусиха, мне страшно, Джейкоб. Ах, я запуталась…