— Зашибись. Как думаешь, нормально попросить поделиться? Потому что иначе просмотр фильма превратится в кромешный ад.
Джемма шикает на меня и погружает руку в ведро с попкорном, наблюдая за боем супергероя и нового злодея. Но мне расслабиться не удается. Накуренная парочка лобызается, причем жестко, едва не забираясь на колени к моей девушке. И словно этого недостаточно, человек, сидящий позади, решает использовать промежутки между изголовьями кресел как подставки для своих ног. Дети, сидящие слева, задают миллион вопросов о фильме, даже не пытаясь говорить тише, тем самым намекая и мне, и их родителям, что многое из происходящего выше их понимания.
Сам же я взвинчен и напряжен, мои яйца буквально съежились из-за того, что я сижу рядом с потрясающей фанаткой комиксов и не могу увести ее в туалет этого гребаного кинотеатра. Я разминаю шею и вцепляюсь в подлокотник, стараясь сосредоточиться на сюжете ленты.
— Ты в порядке? — шепчет Джемма через пять минут.
— Сойдет. — Я выдавливаю улыбку.
— Ты постоянно дергаешь ногой и так вцепился в подлокотник, будто мы сейчас в самолете с жутчайшей турбулентностью в истории. — Она кладет свою теплую руку на мою и сжимает ее.
Знаю, она пытается помочь мне, но ее прикосновение подталкивает меня к грани безумия. Уставившись Джемме в глаза, я пытаюсь передать, что чувствую, и надеюсь, что она поймет посыл. Я передвигаю ее руку сначала на подлокотник, а потом на мое колено.
Ее большие карие глаза становятся еще больше, когда она добирается до выпуклости на моих джинсах. Я слышу, как она громко сглатывает. Пока остальные в зале смотрят блокбастер, мы разыгрываем свою сценку.
Я пододвигаюсь ближе, ни на миг не отводя от нее глаз.
— Я хочу уйти отсюда.
Джемма, похоже, в трансе, потому что пялится на мои губы.
— Мы только что отдали сорок баксов за билеты и еду.
— Я богатый, могу себе это позволить. — Я не даю ей и секунды на размышления.
Схватив Джемму за руку, я ставлю попкорн на пол, скорее всего, вручая его в подарок двум торчкам, и тащу ее из кинотеатра.
— Может, нам вызвать такси? — Как только мы выходим в коридор, она, не теряя времени, забирается мне под рубашку.
— Твою мать, — шиплю я сквозь зубы, потому что она уже давно не касалась моей кожи, что уж говорить о члене. — Не знаю, продержусь ли еще двадцать кварталов, даже если в такси.
Я с силой прижимаю ее спиной к стене коридора, и хоть нас никто не видит, любой может застать нас врасплох. Я покрываю ее шею и губы поцелуями.
— М-м-м, Оливер… Я не стану делать это здесь. Не в первый раз. Я хочу быть с тобой наедине, — шепчет она мне на ухо. — Когда ты войдешь в меня, я хочу орать так, чтобы потом болело горло.
От ее похотливых слов мой мир пошатывается так сильно, что приходится перевести дух и взять себя в руки, ведь иначе меня сильно подведет слабость в коленях.
— Лучше бы это оказался самый быстрый таксист на всем Манхэттене. Или я умру от эрекции, прямо как предупреждали в рекламе «Виагры».
Глава тридцатая
ДЖЕММА
На полу уже лежит сломанный светильник. Шесть шагов в квартиру, и мы успеваем разбить лампочку, а всё потому, что Оливер с силой прижимает меня к стене, да так, что звук бьющегося стекла заглушается моим громким рычанием, когда Оливер зубами впивается в мою шею.
— Твою мать. Как же я по тебе скучал. Как я скучал по всему этому. — Оливер стягивает с меня одежду, покрывая поцелуями каждый оголяющийся сантиметр кожи.
В том месте, которым голова прижимается к гипсокартону, она жутко болит, но мне плевать. Мой клитор практически вопит, требуя сбросить напряжение. За те долгие недели, что Оливер не был во мне, я превратилась в женщину, болезненно жаждущую похоти.
— Ты и понятия не имеешь, как я скучала по твоему члену. — Я хватаю лицо Оливера, отрывая его рот от шеи, на которой он наверняка оставил засосы, и притягиваю ближе, чтобы поцеловать.
Наши языки переплетаются, исследуя друг друга горячо и неистово. В нашем поцелуе нет ни грации, ни привлекательности.
— Мы сейчас сломаем эту стену, — говорю я на выдохе, а Оливер тем временем стягивает с меня через голову свитер и упирается выпуклостью джинсов в бедра, обтянутые леггинсами.
— Я вызову ловких братьев, чтобы те ее починили. Мне реально похер. Я просто хочу оказаться в тебе.
Он приподнимает мою ногу, все еще одетую в леггинс, и оборачивает ее вокруг своей талии. Оливер прижимается ко мне еще теснее, и у меня за спиной не остается свободного места. Задница придавлена к стене, и огромный пульсирующий член Оливера пытается прорваться через слои ткани нашей одежды.