Я оставлял принцессе связистов. Рискованно, но необходимо. Не для сейчас. Пока относительно близка только станция в Гданьске. А вот когда заработают станции в Каупе и Берестье, можно будет... быстрее помогать.
Пулемёт? - Забираю. Не дай бог машинка и пулемётчики попадут во вражеские руки. Ребята хорошие, я им вполне доверяю, но... манипулировать людьми... сам этим постоянно занимаюсь.
Как представлю, что какой-нибудь мой отряд внезапно нарывается на пулемётную засаду...
Мои отряды невелики, потеря полусотни бойцов от пулемёта в начале стычки, с продолжением атаки уже обычным оружием... наверняка поражение. И понеслось: поражение одного отряда - проблемы на целом направлении. Нужно останавливаться, увеличивать численность, вводить в обучение и вооружение новые элементы... Где деньги, Зин?.
Палача с подмастерьем и инструментом - оставить. Хотелось бы всё мирком-ладком, но...Принцессе палач потребуется. Скоро и интенсивно.
Надо бы рассказать о собственном походе. О встрече с валькирией в Быдгоще. Мерзопакостная бабища. Чуть не убила. О сделанном из неё и её людей подарочке для Балтийского региона. И о вызванном им гётско-свейской войне. О княжне Машеньке, спасшей нас в шторм в Гданьском заливе, а позднее сосредоточенно наблюдающей как балтийские волны смыкаются над мешком с телом её отца Казимира, вдруг умершего ночью. О недостаточном контроле при организации гидровзрывных работ в Каупе. О толпах шляхтичей, идущих на ливов с дубьём по торфянику вдоль берега Двины...
Однако, сперва о похождениях принцессы, о делах Польских.
Глава 781
Сразу после ухода моего каравана на северо-восток к Быдгощу, ушёл на юго-запад, к Познани, передовой отряд принцессы. Две турмы сборной солянки без особого шума проскочили шестьдесят вёрст и в сумерках попытались ворваться в город. Правобережный посад был захвачен с наскока. А вот с мостом через Цибину не получилось.
Королевского замка на левом берегу ещё нет, построят через столетие. Потом там будет Новый город с Магдебургским правом. Пока - несколько улиц за плетнём, куда подходят местные подкрепления.
Поздним утром к Познани прискакал Миссионер. Дальше командовал он.
Миссионер, на первый взгляд, дюжинный мелкий русский князёк. Да таких десятки! Всего-то ума - городком в сотню дворов управлять. Но я-то его видел в деле. Если таких, как он, среди русских князей хоть половина, хоть треть... аж зло берёт: столько толковых мужиков! А жизнь свою переводят на всякие... разборы споров о покраже куриц или о посте в середу и пяток.
Миссионер за этот поход видел взятие четырёх крепостей. Это, знаете ли, не всякий князь и за всю жизнь увидит. Все города взяты по-разному. Но всегда при отсутствии численного превосходства.
Он - умный. Увидел ряд разных приёмов. Понял, что можно лезть на стены, выпучив глаза и заливая округу своей и чужой кровью. Но лучше сперва подумать и поговорить.
Послал герольда с объявлением о... обо всём хорошем. О гибели крестоносцев - вдруг не знают. О крещении пруссов. О коронации Казика с сыном и женой. О производстве новоявленным князем-принцепсом Сигурда в князья Гданьские, а Кестута - в князья Мазовецкие.
Инфо-сводочка. Есть о чём поговорить-подумать. И самым верхним, и которые попроще.
С попроще просто:
-- Zdradzi kochan Polsk! (предали милую Польшу!)
А вот верхние понимают, что новая власть уже законом и церковью подтвердилась и двумя-тремя княжествами с архиепископством подпёрлась.
Герольда бить нельзя. В крепость не пустили, но парень старательно откричал текст и с западной, и с восточной стороны города.
Тем временем подошли наши отряды.
Миссионер в Полоцке видел, знает. Салман знает, умеет. Речка не велика, любоваться не далеко.
Акулы опять, как у Полоцка, прошлись демонстрационной колонной со знаменем. Ляхи на стены высыпали, моему чёрту на тарелке сильно удивляются.
Я ж когда знамя наше придумывал - объяснял. Никаких ассоциаций. Орёл, конь, лев, медведь крест, полумесяц... - не у нас. У Познани на гербе стена крепостная и два святых, Пётр и Павел: по собору и укреплению - понять нетрудно. А моего чёрта на блюде уяснить... думать надо. Это занятие для хомнутых сапиенсом настолько изнурительно, что на подраться сил уже не остаётся.