И поощрительно кивнул растерянной принцессе на грамотку:
-- Ты прочитай-прочитай. Там и про тебя.
Одолай, с заткнутым ртом кляпом, принялся захлёбываться: кровь, хоть и без молока, густо потекла с носа.
Князь Федя немедленно озаботился:
-- Вы его наклоните, наклоните. У нас в деревне у одного...
-- Мерзавец. Уберите. - принцесса бегло читала здешний польский и выцепив в тексте выразительный местный вульгаризм в свой адрес, мгновенно взбесилась. - Откуда?
Салман хмыкнул.
-- Гонца переяли. Так-то мы своих бережём, в сторожу ляхов гоняем. А вчера я им строевую устроил. Они и выдохлись. Пришлось своих ставить. Ну и вот.
Принцесса сидела уставившись в грамотку, не поднимая глаз, багровая от стыда: текст, выписанный стандартным полуставом писарем, содержал выраженные простыми словами и словообразованиями её оценки, в литературном переводе: надоедливая глупая похотливая старуха-схизматичка.
Да, она любила этого юнца Одолая! Она старалась радовать его! И в постели, и вообще. Да, она старше на пять лет! Но это же неважно! Он же столько раз так искренне убеждал её в этом. Лжец! Обманщик!
А они - Миссионер, Федя, другие... они читали все эти... излияния. Что и как она ему делала... с какими словами и в какой позе... какая она дура...
Какая я дура!
Мерзавец!
-- Это письмо дало ответ на возникшую загадку.
Какую загадку? Почему я приблизила этого...? Дала ему место спальника, воеводы, назначила жалование, обещала владения...? Потому что у него смазливая мордашка, крепкий уд и... и целуется, гадёныш, сладко.
-- Пришло известие о том, что Мешко Плясоногий присоединился к Болеславу Долговязому в Кракове. Все силезцы собралась. Это странно: они оставили свои земли беззащитными перед воинством Одона. Теперь Одон нашёлся: брат твоего Одолая находится в его свите. Брат прислал гонца, Одолай ответил, гонец попался. Из расспроса гонца мы узнали, что познаньское воинство находится в трёх-четырёх дневных переходах.
Миссионер внимательно разглядывал багровеющую принцессу.
-- Ты не дочитала до конца. Там предложение чего делать. Пока мы будет биться с силезцами, Одолай планировал вывезти тебя и казну вниз по Висле. С малой охраной из верных ему людей. Казну взять себе, а тобой, после приучения к добронравию и послушанию, расплатиться с князем за его благоволение. Там в конце упоминание о том, как они, пять братьев, в прошлом году гоняли плетями по лесу какую-то... селяночку. Что быстро избавило глупую девку от вздорности и своеволия.
Господи! Он был так страстен, так убедительно шептал слова любви... Надиктовал это... сочинение. И приступил к... ласкал-целовал... А сам представлял, как с братьями... меня плетью... Какая я дура! Он прав: я старая, тупая, слепая, похотливая... дура!
В глазах пекло и щипало. Вот только разрыдаться сейчас...
-- Какие есть предложения?
Она старательно задирала нос. Чтобы наполнившие глаза слёзы обиды и стыда не полились на лицо.
-- Разоружить и разогнать этих... э-э... Полк Великого Князя. Нэ верю.
Салман изначально был враждебен ко всем формированиям, кроме его акул. Сборную солянку терпел: неучи, слабаки, но стараются. А вот польский полк вызывал у него постоянное раздражение. Измена Одолая, по мнению Салмана вовсе неуместного в командирах, лишь укрепила неприязнь.
-- Гонец назвал кое-кого из изменников. Сейчас этот... кровь с молоком... ещё расскажет. Разоружить. Провести сыск. Проверить пригодность. И верность. Отделить избоину.
-- Время, Святополк. Времени нет. А человеку в душу лезть... не быстро.
-- Федя, ну что ты прописное повторяешь! Времени - нет. Но делать - надо. А командиром поставить... Генриха Кетлича.
Оп-па. Принцесса изумилась:
-- Кетлича? Но ведь он же враг Одону!
Возникшая пауза идентифицировала осознание изменения реальности по данному направлению.
Одон до этого момента - верный вассал и союзник. Он же присягнул! Однако перехваченное послание и манёвр от границ Силезии, показали, что он враг. А враг моего врага мой друг.
Генрих Кетлич - ещё один яркий персонаж здесь и сейчас.
Креатура Мешко Старого. Сейчас - молодой парень, 21 год. Безроден, умен, энергичен.
Кетлич в битву в протоке не попал, оставался в Гданьске с обозом. Когда Сигурд вернулся и устроил обозникам-погромщикам кузькину мать, сбежал в Познань. И был выгнан со службы: окружение Мешко следовало своему господину. Т.е. гнобило Одона в пользу детей второй жены князя.
Власть переменилась. Прежде униженные и оскорблённые принялись унижать и оскорблять своих обидчиков. Кетлич из Познани сбежал и спрятался в формирующийся полк.
Один из немногих персонажей здесь и сейчас, о личных талантах которого я имею хоть какое-то представление. Почему и упомянул как-то в беседе с Миссионером.