Салман помолчал, разглядывая побагровевшую до слез принцессу. Презрительно, на три тона свистанул дырками в зубах. Резюмировал:
-- Птха. Аыма ой.
И ушёл.
Со двора донеслись команды. Акулы выдвигались из Завихоста к полю битвы.
Войско ушло из города, но принцесса ещё долго стояла посреди комнаты. Красная, отвергнутая, униженная. Как оплёванная. Судорожно вцепившись в отвороты плаща. Медленно, с трудом, осознавала, смирялась с мыслью, что её тело, её привлекательность... вовсе не универсальное оружие.
-- А ведь Ванечка, когда я Минск взяла... ну-у... типа... про сладострастие не вспоминал. Вообще. Про красу или там... Только про силу духа, про силу ума... Но я же баба! Ой-ёй-ёй... Какая я дура!
Заявившимся служанкам принцесса приказала принести не её обычное платье, а наряд вестового. Который она не носила последние недели, но который внушал ей, большим ножом на поясе и панцирем за подкладкой кафтана, уверенность. В собственной безопасности, в своих силах. По опыту похода со Зверем Лютым.
Эпизод усилил неприязнь между принцессой и Салманом. Что, в сочетании с радиосвязью, заставило отозвать акул во Всеволжск. У Салмана оказалось достаточно времени для восстановления своего отряда: на поле Переяславльского боя мы смогли вывести полнокровную сотню тяжёлых копейщиков.
Да, девочка, можно сказать, что неуместный стриптиз принцессы спас Святую Русь и меня, грешного.
Ранним утром 10 сентября 1171 г. Силезская армия выступила из Сандомира на северо-восток вдоль Вислы.
Войско неторопливо следовало по приречной дороге. Долговязый, имевший опыт итальянских войн Барбароссы, выслал вперёд разъезды.
В урочище Gory Wysokie и чуть восточнее, у холмов, называемых Dwikozy, разведка силезцев столкнулась с разъездами скифов и сарматов, легко идентифицируемых по степным лукам. У ляхов стрелков не было, и они отошли к основным силам.
К 9 утра командиры силезцов поняли, что к схизматам подошли язычники во множестве. Лишившись разума от завываний богопротивных жрецов, преисполнившись суеверий, как это обычно для русских и их союзников, еретики решились на явную глупость: вышли из городских стен для полевой битвы.
Чудо на Висле? - Да брось ты! В битве сошлись несколько нечастых обстоятельств, но вовсе не чудеса.
Пятикратное численное превосходство противника? - Да, детка, я знаю, что в учебнике написано. Это правда. Только... как бы это аккуратнее...
У принцессы было 120 акул, 180 сборной солянки. Ещё 30-40 бойцов оставалось в Завихосте с князем Федей для охраны обоза, казны и самой принцессы. Токмак успел привести 12 сотен всадников. Половина - мужи добрые, конные копейщики. Хотя копий нет - пики. Половина - молодшие, молодёжь с луками.
Итого: 1500 всадников, пехоты нет.
Поход Долговязого - не защита от вторжения, не установление веры. Обычные внутри-династические разборки. Сотни три силезских лыцарей.
Напомню: городские и сельские ополчения, негербовая шляхта, воюют только в своей земле. Силезия так старательно добивалась независимости, что поход в Краков - зарубежный.
Надо добавить по сотне гридней двух князей - Долговязого и Плясоногого. И с сотню добровольцев из Малой Польши, примкнувших к походу.
Шесть сотен рыцарей. Каждый идёт в бой с оруженосцем. Штатного расписания, первый/второй, у шляхты нет. Богатые идут с двумя-тремя конными спутниками, бедный бывает и один.
Итого: 12 сотен конницы. Средней, копейной.