Народ ликует.
С площади доносится многоголосый рёв:
-- Sawi wielkiego ksicia! Chwaa! Chwaa! Chwaa!
Казика усаживают в кресло, принцесса разворачивает свиток:
-- Мы, милостью божьей Великий Князь Краковский, принцепс, князь Великой и Малой Польш, Куявии, Мазовии, Серадза, Вислицы и Ленчицы... приняв на себя заботу о стране и святой католической... объявляю добрым подданным моим...
При составлении тронной речи пришлось несколько сломать голову.
Чисто например: князь Великой Польши.
Князем Великопольским был Мешко. Помер.
По смыслу Статута владение возвращается принцепсу. Этого и добивался Болеслав IV Кудрявый в конфликте вокруг наследства погибшего в предыдущем крестовом походе брата Генриха.
По русской лествице, с которой Статут скопирован, владение переходит к следующему брату, т.е. Казимиру. Этому следовал сам Генрих в завещании.
По майорату, действующему в Империи, частью которой является Польша, переходит старшему сыну покойного. В Познани сидит, Одоном называется.
По традиции: выделить вдовью долю, остальное поделить на всех сыновей.
По мнению самого Мешко, выраженному позднее в РИ рядом восстаний и междоусобной войной, Одона постричь в монахи, а владение отдать сыновьям от второй жены.
Разнообразие законных вариантов создаёт пространство для торга с высшим в стране судьёй - принцепсом. И раскалывает, я надеюсь, Познаньское семейство.
Текст указа должен читать глашатай. Но... какое-то заколдованное место: один оказался мерзавцем - казнил, другой ногу сломал, третий уже здесь утром с коня упал. Прямо в кустарник. Сам-то ничего, но морда лица... Моих ставить нельзя - акцент.
Тут принцесса и говорит:
-- А давай я.
-- А давай. Пусть привыкают. К тому, что устами твоими законы устанавливаются.
Так нельзя. Сказал же ап. Павел: пусть ваши жёны молчат. Женщина не может стоять в алтаре, не может произносить проповедь, не... Неважно. Она не женщина - уста и уши правителя. Привыкайте.
Я рад: осмелела, готова сломать обычный порядок, стать центром внимания.
Множество нормальных людей панически боятся выйти на сцену. Так, что врачам приходится выписывать им граммульку спирта перед выступлением. Принцессе уже не надо - способна вещать на сухую.
***
Смелым и самоуверенным становится тот, кто обретает убеждённость, что его любят - Фрейд?
Не зря старался: убеждённость - обрела.
***
Звонкий голос Великой Княгини Краковской Елены Ростиславовны наполняет собор. Впервые в истории этого места женщина объявляет судьбу страны.
Текст длинный и витиеватый. В потоке общих утверждений о единстве народа, церкви и князей, заботе о сирых и малых, справедливости, неотвратимости наказания и милосердии судящих, преемственности, законности, обещаний процветания и благоденствия..., почти не слышны немногие конкретные решения.
Однако передача Мазовии возбуждает зал. Возмущённые крики. Хорошо, что клинки оставлены при входе в храм. А на кулачках... Ляхов в зале половина. Особо не повозмущаешься.
Принцесса на мгновение останавливается. Оглядывает недовольных. И вздёрнув нос, смело, даже - пренебрежительно поглядывая на шляхту, продолжает. Про награду князю Кестуту за великий подвиг. В Польше появился ещё один князь. Не Пяст. И что? Вон, есть поморяне. Тоже князья.
Что? Съели? Закон не нарушен. Я - в своей власти. Я - могу. И - делаю. То, что считаю нужным. Недовольны? - Перетопчетесь. Семь лет более всего боялась вызвать недовольство. Ваше. Или таких, как вы. А теперь - плевать. Я - свободна. Потому что - власть. Потому что вы... уже несвободны. Вон границы вашей свободы - русские мечи да прусские топоры.
Она вглядывается в толпу. В глаза недовольных. И глаза опускаются.
Здесь нет прямого страха смерти: понятно же, что рубить головы прямо в храме мы не будем. Есть ощущение силы. Её силы. Силы, которая стоит за ней.
Шляхтичи не ожидали такого, растеряны, смущены. Ненадолго. Едва они выйдут из собора, как озлобятся. Более всего - на себя, на свою растерянность. Они восстанут. Неважно по какому поводу. Причина - уже. Им указали место, утёрли нос.
Свобода! - завопят самые горячие, хватаясь за мечи. Свобода превращать в быдло население родины, свой народ. Какой свой?! Они же не поляки - сарматы! А какие-то славяне или балты... станут рабами... такова воля Божья.
Кроме горячих в толпе есть умные. Немного. Таких вообще немного, а уж среди шляхты... Эти, пережив раздражение, перейдут к соображению.
Есть новая власть. Которой нужны слуги. Которых она возвысит. Почему не меня? Нужен пустяк: власть должна быть сильная. Не важен факт - в деньгах, воинах, конях - важна оценка: всерьёз и надолго.