-- О?! Ты тоже. Раздевайся. А я-то всегда... Такая покора-а-ая. Любому твоему возложению. Хоть куда. Хоть чего.
Она была весела, игрива. Её коленопреклоненность... передо мной и возлагаемой короной... стремление приложиться... припасть с искренним восторгом... облобызать, сподобиться и искренне возблагодарить... теми устами, что ныне устанавливали законы и правила для всей страны...
Сперва я возложил корону на неё. В польской короне и в этой позиции она выглядела особенно... привлекательно.
Мы закончили и тут же продолжили. Ей было волнительно и восхитительно. А моя беломышесть наконец-то вырвалась из ограничений форсированного марша. Что позволило их обеих, в смысле: принцессу и корону на ней, возложить на себя.
Несколько не литургически и не канонически. Скорее: продолжительно, увлекательно и познавательно. Никогда прежде не думал, что простой гладкий золотой ободок с небольшим камушком может найти столько разнообразных мест применения и дать оттенков ощущений. Даже странно: почему королевскими коронами в секс-шопах не торгуют?
Она лихо поскакивала, залихватски придерживая руками то свой новый головной убор, то налитые до звона груди. Церковные колокола, по сравнению с этими... ни вида, ни вкуса. Рук ей не хватало, и мне пришлось активно помогать. К взаимному удовольствию. Напевала наш строевой марш на мотив Мы красные кавалеристы и про нас.... Хихикала и пыталась выспросить: есть ли разница для мужчины в этом занятии между просто княгиней и княгиней Великой. Потом прекратила донимать меня столь интеллектуальными вопросами, увлеклась, замолчала. Корона сползла на ухо и укатилась куда-то по простыням.
Наконец, обессиленная рухнула на постель. И сразу снова потянулась ко мне. Не имея сил для продолжения, не желая оторваться.
-- Как хорошо. Какой счастливый день. И ты, и корона, и... вообще.
Тут в дверь постучали.
Я уже объяснял, что сунуться ко мне в опочивальню без приглашения... можно, но не нужно. Но это стучит Сухан. Есть у него особенности. В смысле: и в стуке - тоже.
Кафтан - на тело, огрызок - в руку, крюк дверной скинул. Из сеней, подсвеченный далёкими факелами, не переступая порога, негромкий голос:
-- Княжич. И кормилица. Убиты. Убийца схвачен.
Бл... Факеншит!
У-ух... как зае... заелдырино.
***
И каждый день
Всё новой гранью
Сверкает слово
охренеть.
***
Спокойно, Ваня. Эмоции - в свободное время.
-- Подожди. Штаны одену.
Мы разместились в монастыре и вокруг него в предместьях. Причина? - да факеншит же! У меня не римский легион! Половина личного состава в принципе не имеет навыка земляных работ! Не хотелось мучить людей. Особенно, когда перед глазами постой под крышей.
Монастырь св. Иоанна: сама церковка, каменная большая трапезная - там и отмечали. Домик аббата, где мы с принцессой занимались... возложением. Короны и королевы. Несколько одноэтажных строений-бараков - кельи монахов. Иноков временно выселили, нынче там свита, охрана. Хоз.постройки. Там тоже мои. Вокруг площадки монастыря невысокая, в рост человека, каменная стенка - дикий камень без раствора. Дальше пяток улиц туземных хибар, метров триста к юго-востоку - кладбище. К юго-западу в версте - собор, где коронация была. Удобное место, в 21 в. Макдональдс поставят.
В одном из маленьких бараков разместили детей: Марию семи лет и Болеслава трёх.
Миссионер, который привёз их из Вислицы, имел небольшой отряд в десяток человек. Мамок-нянек не было. Поэтому он взял нескольких слуг из Вислицы.
Дети добрались целыми. А вот слуги... Один сломал шею, упав с коня, парочка помоложе, прихватив кое-что из драгоценностей и парадной одежды, сбежала. Остались кормилица у Болека, нянька у Марийки и какой-то... моль бледно-плешивый в сапогах дырявых, отзывающийся на имя Янек. Янек-карасик.
Вся компания была сегодня в соборе, была и за столом. Потом отправилась в отведённые им помещения - в один из домишек. По архитектуре... это не русская двойня с выходами из сеней в комнаты в разные стороны, а ближе к пятистенку с холодными сенями, горницей и двумя опочивальнями штанами.
Вот сюда я и врываюсь. На голове - лысина, на плечах - кафтан, на кафтане - портупея с огрызками, в руке - рукавница.
ГТО - готов к труду и обороне.
Тесно, темно. Слева за открытой дверью - комнатка. Оттуда отсвет лампадки. Под лампадой, на распахнутой узкой иноческой постели, сжавшись в уголке, обхватив коленки сидит семилетняя девочка. Ближе, в дверном проёме, какая-то женщина в ночной рубашке, с платком на плечах, с палкой в руке. Справа вторая комнатка, внутри темно. У порога два гридня из людей Миссионера один на другом.