Бабский контингент тронной залы шатнуло всем составом. Если о мужиках, то мне плевать на всех кроме правителя и его верного полководца. Князь оказался мужиком крепким, сдюжил. Более того, его сиятельство ухмыляется. Видно вздорная девица у него уже в печёнках, раз он рад-радехонек быть проводником гадости для нее. Воевода же пожирает меня глазами с таким восхищением, что я прям горжусь культурой своего далекого мира: родными хоррор-сказками в детстве, «Крестным отцом» в юности, и криминальными сериалами при смерти!
- Мирослав! – вопит княгиня на ухо мужа, которому от ее тычков уже несладко, но он еще держится.
- Имеет право, - назидательно приподнимает в ответ палец. – А боярышня Златояра, пусть докажет, что достойна воеводы.
Аудиенция закончена. Мне кажется, довольно неплохо. И я, в качестве благодарности и из уважения, изображаю свой самый красивый реверанс князю. Демонстрируя в боковых разрезах платья бесконечность ног. И, не глядя на Черномора, разворачиваюсь к выходу.
Глава девятая.
Прежде чем навсегда скрыться в елках, захожу на рынок. Денег на покупки у меня нет, но хоть среди людей побыть. А то, как знать, если продерусь сквозь сугробы, доживу ли до первой капели?
- Сказывают, воевода со Златкой волхвов на будущий год зазывают… - шепчутся бабки да кумушки в толпе.
- …приданое богатое. Шелков-жемчугов сундуками…
- Северьян Маркович терем велел новый ставить, чтобы к летнему солнцестоянию…
Мне плохеет. Но я себя одергиваю. А что ты хочешь, Лялечка? Даже если бы невестой была не глупышка Златка, а, скажем, умница Параска, то только ее он на капище сведет. А потом уже женой-красавицей на ручках в особняк внесет. Да-да, на тех самых, что тебя таскали. Не думаешь же ты, что это твоя собственность?... Так вот, на перинах миловать станет, да пирожными откармливать. Дурнушкам же любовницам сойдут: землянка, столешница под попой, да овса мешок. Наслаждайся…
- У, змея! – княжеская родственница разъяренной гарпией вылетает из терема и бросается мне наперерез, словно я у нее не жениха, а свинью откормленную по осени со двора увести собираюсь.
А я… я не просто хуже гадины-гадюки. Крайт. Маленькая, серенькая песчаная змейка. И не каждому Рикки-Тикки-Тави с ней справиться. В общем, упаси, твои чучела… то есть идолы, Златочка, наступить!
Несколько секунд демонстративно раскачиваюсь, высовывая язык, словно пробуя воздух. Потом с легким шипением втягиваю его и медленно-медленно моргаю.
- И что ты не поняла, крас-с-савица? - с характерным присвистом вопрошаю и делаю резкий шаг навстречу. Считай, змеиный бросок.
Злата с истошным визгом отшатывается, наступает на подол сарафана и рушится пышным задом в грязный кашеобразный снег под ногами. Секунду любуюсь барахтающимися попытками выбраться. Ну, чисто поросенок розовый в своей естественной среде! Там ей и место.
- Черномор… не женится он на тебе, - тихо, но твердо говорю, и слово мое так крепкО, что народ затихает. – Неумная ты. От таких дети плохонькие рождаются. Юродивые.
Вокруг охают, ахают, бледнеют.
- Хватайте ее! В острог… в яму… в колодки!!! – голосит буренка не из простого сословья, чья высокородная родственница, по доброте княжеской, ей, убогой, и пособить может. Самоназванную ведьму-соперницу уберет в темницу, минимум до свадьбы. Максимум прикажет закопать.
- Стой, девка! – кто-то из стражей хватает за руку. Ну, хоть что-то в этом мире неизменно. Неандертальцы тоже.
Сбоку раздается грозный рык.
- Волки!!! – крики со всех сторон.
Ну, да, волки. А кого ждали? Львов, слонов или бегемотов?... Руку отпускают, слышится лязг железа. Кое-кто расчехляет оружие.
- Акелла! Шерхан! К ноге! – рявкаю, и треплю полосатого по морде. Белая мордаха обиженно подлезает под другую руку. Глажу и ее. Под прицелами луков, мои вышколенные охранники, усевшись по обе стороны от меня и поминутно скаля зубы, рычат. Такие и Топтыгину горло перегрызть могут. – Я не девка, - объявляю громко, чтобы даже самый распоследний пропойца уразумел.