И с достоинством княжны, плыву в тисках своих грозных телохранителей. Чужеземная царевна, не меньше.
- Ведьма, - уточняет чей-то шепот.
ДобрО, пусть будет не царская особа. Но и не колдунья. Я ж там кто? Лесная ведунья.
- Баба Яга, - не оборачиваясь, поправляю шептуна.
Плохо, что мне от этого не гуд. Если местные селяне узнают, кто сей фольклорный персонаж, могути на вилы поднять, да отправить с Акеллой и Шерханом на коврики перерабатываться.
Глава десятая.
А дальше кое-что из боевиков и библии, отчего у меня с сердцем плохо. Это домик мой полыхает, и вместе с ним надежда на счастливое будущее.
Пошатываюсь. Перекур… то есть, привал, братцы… Хриплю, оседаю в сугроб, и меня неудержимо рвет. Счастье, что ещё не кровью. Но приступы накатывают один за другим, застилая глаза плотной пеленой из белых мушек…
- Княжна Ляль… Яга! - да это кто-то знакомый, кажись. И не один.
- Тит? Наум? - парни за последнее время возмужали, покрепчали, ладными такими стали. Важными.
Интересно, как лытающие от ратного дела, пахнущие русским духом и остро нуждающиеся после своего марш-броска в банно-прачечных процедурах, оказались в чащобе, которая очень скоро трансформируется в мою гробницу? Что забыли? Не иначе, нагоняй от Черномора схлопотали. И поездку, ко мне в лес во время пурги, в качестве наказания провинившейся парочке дружинников, он и организовал.
Утираюсь снегом.
- Отпалили, чего? – эти могут. Диво, что еще из дружины княжеской в скоморохи не турнули, а нарочными послали. - Ой! – тут я с пониманием смотрю на пылающую избушку. Выходит, воевода и не при чем. Скорее Бажена приказала. А может Златояра науськала.
Наум еще и бросает странные взгляды. Начинаю опасаться, что меня сейчас постигнет судьба домика Агапки. С той лишь разницей, что закапают в сугробе, из которого проклюнусь лишь по весне, как подснежник. Немного успокаивает присутствие моих волков, но не так чтобы совсем. Ладно, посмотрим… и, раз у нас тут бизнес-конференция, начинаю взрослый разговор.
- И что дальше?
- Там твои вещи, - кивает на здоровенный сундук. – Бери и скоренько проваливай, по добру, по здорову.
О, они еще и спешат? Понятно, их же ждут такие увлекательные трудовые будни: чистка кольчуг, заточка оружия и прочие радости казарменного постоя. А еще теплые постели и, не в пример моему, сытный ужин.
- Ага, бегу, и волосы назад… - я подхожу к ларю, смеюсь и сажусь на крышку. Он пустой весит, что бык на откорме. – Куда только? Под эту елку или за ту сосонку? – хукаю на озябшие пальцы. У парней удивленные мордочки. До них медленно доходят последствия их действий. А я встаю, поднимаю крышку сундука, достаю сверток. - Наум, спасибо тебе, конечно, за заботу о моем материальном обеспечении, но лучше бы ты меня прирезал. Жаль, сделанного, не воротишь. Вот, исполни мою последнюю просьбу, передай батюшке.
В свертке рубаха и аналог Слуцкого пояса, которые я шила, вышивала и плела, не ограничиваясь традиционализмом. Но мне безразлично, что подумает Черномор о моем бесстыжем творчестве. Я там все сказала.
Мне жаль расставаться с глупыми мальчишками, возможно, навсегда, но я этого не показываю и иду проводить. Подхожу к лошади Наума, касаюсь его стремени.
- И еще, если любишь отца, не поминай лихом и не проклинай Ляльку.
Разумеется, ни за какие елки-палки идти я не собираюсь. Помимо домика, у Агапы подземное овощехранилище имеется чуть в сторонке. Там мои самые стратегические запасы и небольшая поленница дров.
По факту, это темное, холодное помещение, где свет падает через крохотное оконце сверху, и то не всегда. Его невозможно нормально протопить, даже при наличии небольшой грубки, что самое оно для развития затяжной двусторонней пневмонии. Даже если на продуманной девушке одеты все наиболее теплые телогрейки Агапы и самые крепкие сапоги поверх шерстяных носок… Но все же лучше, чем сундук на ветру в сорокоградусный мороз.
Да провались ты, кого там принесло! Подземная царевна сейчас не в состоянии принимать гостей. Ее организм просто сдался и отказывается голову от лавки поднимать. Температура зашкаливает. Иммунитета-то после всех противораковых процедур почти нет, а тут нелегкая жизнь в экстремальных климатических условиях погреба. В общем, болею я тяжело.