- Хватит слов.
Он опрокидывает меня прямо на солому. Распускает уже до конца завязки на брюках, которые я успела лишь ослабить, раздвигает мне ноги и… Ну, спасибо, хоть сверху не наваливается, подминая под себя. Сомневаюсь, что думает о швах на моем брюшке, наверное, просто так, в полупоклоне, удобнее, амплитуднее.
Кажется, воевода слишком продолжительное время был в своем дозоре. И от тамошних баб ему не особо обломилось, раз теперь так жестко поджимает где-то в тестикулах. Тут не до прелюдии. Я не успеваю понять, сколько там пунктов по шкале боли, когда он с одного толчка насаживает меня на своего… Не могу рассмотреть, но, по ощущениям, богатыря. Выгибаюсь навстречу высоковольтной дугой. Пальцы царапают металл нагрудной пластины, скрывающей роскошное тело. А Маркович без экивоков и перерывов начинает вколачиваться на всю длину. Ну… ладно. Раз ему так хочется.
Черномору хочется много. Качественно, черт возьми, по ГОСТу! Мой генерал жаден, грубоват и скор... Так что, как ни жаль, но длится это не долго. Финиш, и он рычит, выдирая свой корень из меня и изливаясь на рубаху. Зря. Геройский воевода мог и не прерываться на самом интересном месте. Мои яйцеклетки погибли если не после пятого блока химии, то от радиотерапии брюшной полости точно…
Рушится рядом, дыша, как призовой скакун или бык в разгар корриды. Э, ну, и на том, спасибо. Для первого раза не так уж и плохо. И я уже открываю рот, чтобы что-либо промурлыкать, как он резко отстраняется, и хотя дыхание сорвано, хрипит обвиняющее:
- Что ж ты натворила, Лялька! - блин, Черномор, я правда одна во всем участвовала?
- О чем ты, Северу…
- Не смей называть моего имени! – рявкает.
Кажется, я нарушила какое-то страшное местное табу. Например, что страж земель княжеских непременно должен был умереть в отчаянном бою страшной битвы девственно чистым, не целованным. И тогда безупречное имя его присоединят к лику святых. Ну, или личный тотемный столб поставят на капище, среди идолов. Как-то так… Что совсем не стыкуется в моем сознании с мужиком, исходившим походами множество земель, и так потрясающе владеющим техникой. Он же не католический рыцарь-храмовник подкласса «ханжа, особо фанатично верующий». Другое дело, если воевода, о, Божечки, женат!!!
Это ты вовремя догадливая, Лялечка. Могла бы и раньше, сообразить, что мужчина в его возрасте не может быть свободен, или хотя бы не обручен. А тут ты такая неудобно-согласная, в шаговой доступности от милашки.
Я демонстрирую зверский самоконтроль, хотя один канцер знает, чего мне это стоит:
- Не тужи, Черномор, - спокойно сажусь на своей подстилке, свожу ноги вместе и одергиваю, задранный подол. – Никому ничего не скажу. Даже твоей нареченной, - по перекошенному лицу понимаю, что с женой/невестой/суженой угадала. - Честное… - так пионеров тут еще не водится. - …варварское.
Мой отец конечно, не легат, но этнический немец. Белокурая бестия с адским имечком Адольф и кличкой «Гитлер» за глаза от соседских бабулек, прошедших Ленинград, Сталинград и концлагеря различных дислокаций. Доставалось от них и дочери «благородного волка», которая подобно древним германским девам бросалась на их жала, как на римские мечи. И даже порой выигрывала…
Но это так, отступление, никак не спасающее меня. Потому что воевода мечет бешеный взгляд (наверное, тоже к немцам «неравнодушен»), быстро поправляет исподнее и уходит в темноту.
Я слышу, как он проверяет посты и чихвостит дозорных. Ибо нечего помирать, не доехав до дома какие-то жалкие версты. Правильный он все-таки мужик, хоть и Северус, что переводится с латыни, как Жестокий. Злыдень он там или просто головорез, но мне б такого… до болезни. Я б ему и сына, и дочку, и еще какую зверушку… А пока у меня колотится сердце, колет губы и саднит понятно где…
Глава четвертая.
Наутро со мной никто не разговаривает.
- Наум, - пинаю локтем под ребро парня. – Что происходит? – он тоже чужой и деревянный, как из фильма про яйцекладущих пришельцев. Чего это? - Нездоровится? – может, я своей готовкой траванула отряд нечаянно?
Кулинарящий в отряде боец, русоволосый и почти безусый дружинник. И если Черномора можно представить Ильей Муромцем, а то и Святогором, то с Наума смело рисовать витязя Финиста – Ясного Сокола в молодости. Молодец, на самом деле проходит обучение у воеводы, но исполняет обязанности походного кашевара последний месяц, попав в опалу за какую-то провинность.