- Не за здоровьем к тебе приставлен, Ляля, - скупо бросает, презрительно скрипя зубами от отвращения. – И вот что… не трогай-ка ты меня, - неужели из-за командира? Приревновал? Так не был замечен в симпатии.
По смыслу, он должен быть непомерно счастлив, что отныне поварешками буду верховодить я. Но по какой-то немыслимой причине недолюбливает. Молчит, как на похоронах, в глаза не смотрит. Непонятно.
В поисках истины, я мешаю в котле кулеш и грею уши сплетнями в исполнении Тита, раз уж у Наума такая неадекватная реакция. Вертлявый болтает, неудержимым советским радио, обсасывая отрядные новости. «Сдает» генерала. Не по дурости, скорее разъясняя ту часть политики партии, которую упустил воевода во время нашей ночной интерлюдии. Нюанс про «свободные союзы» и личную жизнь высшего командного состава.
Если кратко по первому пункту, то местные «языческие» нравы не поощряют воинов вольничать… в открытую. Но если для Марковича это нарушение не несет никаких последствий, кроме осуждения за блуд, то мне легко не отделаться. Ну, не принято в этих краях в первую же ночь к мужику… в портки прыгать, если не хочешь своим аморальным поведением допрыгаться до определенной стадии остракизма.
Второй пункт повестки становится для меня облегчением. Славный генералиссимус вдов. Хуже, что ходить бравому Черномору бобылем осталось недолго. Он так воевал, что за очередной подвиг перед отечеством, князь его молодкой-невестой, как орденом наградил. Если не княжной, то не меньше боярышни.
Нареченная Северуса – родственница самой княгини Бажены, и тут супротив воли княжеской не пойдешь. А она – первая красавица на дерев… в княжестве. Голубоглазая, пышнотелая, с сиськами приличного размера. Еще и не умничает. Хозяйка добрая.
Иметь такую… в тереме своем, не то что перед приятелями не стыдно, а еще и статусно. Куда там, худосочным серым мышам с грудью нулевого размера, до нее? С крысы же, как с козла кисломолочной продукции. Разве на потеху, вместо скомороха. Стыдоба одна. И даже, не глядя на силком навязанный титул, мезальянс. Потому как княжна без земель все равно, что калика убогий.
Ну, и зачем человеку у которого есть все (призвание, завидная должность, дом, дерево, сын от первого брака, еще и роскошная невеста, готовая плодиться и размножаться) радость такая? В виде нищей, бесплодной, раковой анорексички, у которой, может, скоро агония начнется.
Каждое слово Тита и его собеседников - нож в районе средостения, но я держу покер фейс как могу. Мол, да, пожалуйста, у меня таких воевод полная авоська. Одним больше, другим меньше… Пусть подавится Златка. А Черномор со своей девой… порядочной, самообслуживается в ручном режиме.
После завтрака, не смотря на вылизанные миски, вместо элементарной вежливости я натыкаюсь на несколько образцов не совсем джентльменского поведения. Разумеется, когда отец-командир не видит. Один раз мне говорят какую-то пошлость из сферы предложений для дам с низкой социальной ответственностью. Второй, не уступают дорогу и задевают бронированным плечом, отчего я впечатываюсь спиной в дерево. Третий, в грудь прилетает шишка. Пятый… десятый… В итоге, я вся в синяках и по ощущениям, оплеванная с головы до ног. Только дегтя и перьев не хватает.
Оглядываюсь по сторонам. Черномора рядом нет. Прекрасно. Ябедничать не собираюсь, но последнее китайское предупреждение выдам. Максимально выпрямив спину, обвожу, насупившихся в моем присутствии, воинов взглядом и негромко, но так чтобы услышал самый распоследний глухой, говорю:
- Я не требую носить меня на руках. Однако простую человеческую признательность никто не отменяет. Или вас такому в детстве мамки не учат? Ну, так знайте, еще хоть одно туловище ко мне подойдет, в котел чего нехорошего подсыплю. Будете до самого дома в кустиках о своем поведении размышлять, - может, и не подсыплю, но плюну в похлебку точно.
И стараться тоже больше не буду.
Глава пятая.
Как ни смешно, но угроза моя срабатывает. Больше не цепляют и не членовредительствуют. Ратники плюются за спиной, но и только. Мне от этого ни жарко, ни холодно. Я тошнотворно трясусь в своей «карете».
В телеге с харчами натянут плотный кожаный тент. Под боком немного свежего сена. А с учетом того, что я слегка обезболиваю свое состояние, то наступает долгожданный Рай.