Шура резко сел в кресле. Поняв, что это был сон, он посмотрел на диван. Девушка уже сидела, подтянувшись к подлокотнику. Затравленный вид Лары как ножом полоснул по сердцу парня. Он сделал было движение к ней, но Лара в испуге перемахнула на пол и забилась в угол между стеной и диваном.
- Господи, какой я остолоп! Тебя же нужно было унести из этой комнаты в другую, что бы ни что не напоминало о случившемся. Боже, какой же я дуролом. - Александр не громко ругал себя на чём свет стоит и медленно подходил к углу, что бы не напугать девочку ещё больше.
Она сжалась вся в комочек, втянула шею в халат. Саша опустился перед ней на колени. Лара отвернулась к стене. Парень остановился, но попытался тихо и спокойно с ней заговорить.
Пришла Мая Михайловна. Предложила перенести девушку к ней.
- Поздно. Сейчас мы её только ещё сильнее травмируем. Надо оставить всё как есть; я принесу толстое одеяло, подушку и плед. Может, в этом крошечном простенке она будет чувствовать себя несколько безопаснее.
Они так и меняли друг друга около Лары, Костя был на подхвате. Ламара с потухшим взглядом так и сидела, не двигаясь; не реагировала на предложения поесть или попить. Ближе к вечеру Александр набрал СМС-сообщение к коллеге по работе с просьбой написать от его имени заявление на "три дня без содержания".
Провозившись с Ламарой до глубокой ночи, Саша опять отправил бабушку и Костю спать, а сам стоял у окна в глубоком раздумии. Он уже начал сомневаться в правильности своих действий: может, нужно было всё же поступить, как советовал врач? В размышлении, Шура повернулся и его взгляд упал на стол с письменными принадлежностями. Вспомнив историю со стишком про "Язык" и за какое краткое время девушка умудрилась написать свои "вирши", он вдруг подумал: <<Если у Лары так запросто, на спонтанном уровне рождаются стихи в голове, то может попробовать хоть эту её особенность поднапрячь?>>
Он взял из ящика стола тонкую тетрадку с карандашом и осторожно, вкрадчиво начал разговор с девушкой ещё издали медленно, членораздельно:
- Лара! Там внутри - я верю - есть ещё живая часть тебя, которая меня слышит. Я обращаюсь именно к ней: очень прошу, когда твой страх устанет тебя держать и тебя начнёт отпускать поспать - в этот короткий момент постарайся написать; мне нужно найти "крошечную соломинку", за которую смогу тебя вытянуть из сумеречной зоны. Пиши всё, что первым придёт в голову. Может быть, мне удастся хотя бы между строк прочитать нечто важное!
С этими словами, молодой человек осторожно пододвинул к Ламаре разворот тетради, положил на неё карандаш. Лара даже не шевельнулась. Саша со вздохом стащил с дивана плед и подушечку, лёг на ковёр поодаль от девочки и закрыл глаза.
Проснулся Александр от того, что его трогала бабуля за руку: будила спокойно позавтракать, пока Ламара спала. Шура взглянул на бабушку и, было пошёл следом за ней, но вспомнил про тетрадь; взглянул на неё и увидел какие-то жутчайшие каракули.
<<Чёрт, она смогла! Она это сделала! Ещё бы разобрать, что написано...>> Парень схватил тетрадку, прошёл на кухню и стал пытаться разобрать чешуйчатые кривульки. <<Нет, сначала перекус.>> - подумал Саня. Открыв холодильник, он достал бутылку молока и залпом выпил содержимое. Затем вышел на веранду, уселся за стол и начал "перевод": ни точек, ни запятых, ни заглавных букв - одни закарявки. <<Наверное, писала лежа с полуприкрытыми глазами.>> Через какое-то время проступили осмысленные строчки в переложении Александра:
плыву
в воде
по проржавевшим трубам
сквозь стену из огня
без проблеска надежды
спасти саму себя
Саша тупо уставился на записку и у него мысленно опустились руки. Подошли бабушка с Костей, присели и тоже уткнулись в тетрадь. Наконец заговорила Мая Михайловна:
- Шурочка, милый мой, мы не можем ни чем помочь этой девочке. Она же просто тает на глазах. Из благих намерений мы сделаем ей только хуже. Саша, я боюсь и за тебя! Ты рвёшь своё сердце, но на этом поле - ты не воин! Господи, как бы мне хотелось, что бы мой мальчик оставался беззаботным, бегающий по утрам на рыбалку, что бы снова у твоих ног вертелась любимая собака: что бы ты вновь радовал нас своими достижениями, в счастливой улыбке потрясая над собой какими-нибудь толстенными тетрадками с вымученными ответами на сложные задачи.