Лялька сидела и смотрела на него, как заворожённая. С неё словно упала некая пелена, оставив ясный доверчивый взгляд.
- Я не буду к тебе больше прикасаться до совершеннолетия, что бы не пугать, - поднимаясь, сказал Александр, - но если предложу локоть, что бы опереться на меня и подняться, надеюсь тебе это не покажется неприятным?! - Он вытянул к Ларочке руку, облачённую в одежду.
Лялька осторожно, двумя пальчиками изобразила прикосновение к рукаву, что бы не обидеть парня и легко поднялась сама.
Часть 62.
Первый день учебного года Савицкие оканчивали общесемейными посиделками. Данька и Ильюшка уплетали пироги за обе щёки. Старшие вспоминали свои "Первосентябрьские дни". Лялька воспользовалась отсутствием внимания к своей персоне, уединилась в спальне и отослала СМС-ку Штайну с просьбой "как-нибудь свозить её к родителям на кладбище, если он знает куда".
Довольно быстро прилетело "Всенепременнейше!.." Получив исчерпывающее на злободневное, девушка вернулась в компанию. От Шурика не ускользнуло её сосредоточенное размышление:
- Опять что-то задумала?
- С чего вы это взяли?
- По глазам вижу!
- Ламара, ты любишь парки развлечений с аттракционами?! - Задал отвлекающий вопрос Павел Матвеевич.
- Ещё не знаю. - Запросто отозвалась девчонка.
- Ты, что, ни разу не была там? - Удивился Данька.
- Ну, почему же!? - Лара оглянулась на Костика. - Была, разочек, только на один аттракцион и отважилась. Но я бы вас, мальчики, хотела пригласить на завтра к одиннадцати в цирк. Пойдёте?
- Окей, замётано! - Ответил за себя и брата Илья.
- Я думал, ты пригласишь подружек! - Удивился Александр.
- Из всех девчонок согласилась идти со мной только Намсалма. - Удручённо констатировала факт девчушка.
- Лара, а у вас были какие-то традиции в семье? - Продолжал допытывался Павел.
- Паша, ну, что ты привязался к девочке? Что она может помнить? - Попыталась защитить свою воспитанницу Мая Михайловна от возможных болезненных расспросов.
- Были. - Отозвалась Ларочка в наступившей тишине. - Они были адаптированы для меня, как для маленькой. Каждое утро папа одевал на руку кошку-рукавичку и будил меня ею, мурлыкая. В ванную и из ванны он уносил меня на руках. В самой ванне мне разрешали рисовать пальцем акварельными красками или создавать замок из пены. Мы любили с папой делать шалаш из гостинного стола, покрывая пледом. Забирались под него и смотрели чьи-нибудь фильмы о путешествиях. Накануне новогоднего торжества родители выносили ковёр на улицу, заваливали его снегом и топтались-толкались всей семьёй, выметали веником, попутно кидаясь снежками, хорошенько выхлопывали. В тот же день меняли постельное бельё и споласкивали шторы. Конкретно 31 обряжали старинные семейные часы новой цифрой предстоящего года и очередным "снежком" вокруг циферблата - это были метки совместной жизни родителей, потому что они поженились почти под Новый год. Тогда же наряжали ёлку прямо накануне праздника, а Звезду сверху непременно должна была водрузить я - это даже ни когда не обсуждалось. Потом невесть откуда все вытаскивали и одевали какие-нибудь смешные костюмы. Меня наряжали Снежинкой или Снегурочкой и первой заставляли открывать входную дверь, чтобы впустить в дом Новый год, как пробьёт двенадцать. За дверью уже обязательно стоял мешок с подарками, который я сама втаскивала с щенячьим визгом. Я даже помню свой самый первый подарок - зелёную лейку-лягушку с жёлтой короной принцесски на голове. Я очень любила играться с ней в ванной, поливать на окнах цветы. У нас их много было в доме. Хоть раз за зиму мы выбирались покататься с какой-то высоченной горки. Спуск был длинный-предлинный до самой реки. Все носились с "ватрушками", а мой папа добывал где-то настоящие сани. Мы с мамой усаживались на сиденье, папочка вставал позади на полозья, отталкивался и мы летели так, что у меня сердце замирало от страха с восторгом одновременно. Потом мы очень долго поднимались в эту гору обратно. Бабушка оставалась наверху, прогуливалась с собакой или ждала в чайной, что бы сильно не замёрзнуть. На Масленицу мы кормили друг друга блинами с мёдом почему-то по кругу. Не знаю почему, не спрашивайте!
- Я знаю почему, Ларочка! - Отозвалась опекунша. - Это очень старая традиция. Так в молчаливой форме люди проявляют любовь и заботу друг к другу!
- ...На день рожденья, - Ламара блеснула глазами и тихо продолжила, - меня обязательно ставили к кухонному косяку, делали зарубку роста и подписывали год, потом загружали в тазик, сверху "поливали" лейкой с новогодним дождиком вместо настоящей воды, припевая песенку-потешку "Вот уже растём, растём!", потом водили хоровод "Каравай". Свой подарок я должна была выуживать из мешка или искать по стрелочкам, иногда по следам из разноцветной бумаги или же бесконечно долго разворачивать упаковку от огромной коробки до крошечного свёрточка. Словом, подарки у нас ни когда не вручались лично в руки, но это было так весело. Может поэтому каждый найденный подарок сильно запоминался. Однажды я увидела мамины детские фотографии и попросила сделать мне такую же причёску. До сих пор помню, как мне заплетали в первый раз косички с розовыми бантами. А за окном радостно шелестела-махала берёза зелёными листьями, на дворовой площадке стоял гул детских голосов и пчела грозно жужжала на балконной сетке. Это было на моё пятилетие. Тогда же мне подарили пышную юбочку почти как у настоящей балерины, какие-то чешки словно из алых парусов и потребовали, что бы я станцевала. Кажется, я вертелась несколько дней подряд без остановки; даже на ночь не хотелось снимать всё это чудо, так была счастлива. Потом мы пошли гулять в парк. Прямо с крыльца папа подбросил меня на плечо и я представила, что лечу самолётиком на встречу приключениям. Я вообще любила бывать на папиных плечах: от туда так далеко было всё видно и казалось самым безопасным местом на свете. Парк был большой, я быстро устала, поэтому обратно папочка нёс меня на спине примотав каким-то шарфом для надёжности. Я обняла его за гладко выбритую шею, уткнулась в неё носом и сладко заснула. Кажется всё моё детство прошло на папиных плечах и всюду витал его любимый запах одеколона. Он вообще всегда был чем-нибудь увешан: мной, дорожными сумками, пакетом с мусором, выбитыми коврами или покупками из магазина, поэтому казался каким-то силачом-героем из сказки, способный выполнить любое дело.
Мама... Каждый праздник она наряжала не только дом, но и сама очень красиво одевалась, делала причёску. Она и была для нас праздником, мы все любовались ею. Каждое торжество начиналось с какой-нибудь её песни-пожелания. Это было так красиво. Пока она пела, папа молча вешал меня на руку или ставил на табуретку и танцевал вместе со мной, как со взрослой. Потом мы менялись парами - я танцевала с бабушкой, мама с папой. А потом вообще вставали в круг, обнимались и качались как на волне: туда-сюда.
Бабушка всегда-всегда пекла что-нибудь вкусненькое. Я не помню ни одного торжества с купленным тортиком или пирогом. На Новый год она в шутку раскладывала карты и "гадала", кто что может получить в подарок или что может произойти с нами в предстоящий год: себе - увеличение пенсии, папе - предрекала очередную "прибавку к зарплате" или следующее "невероятное открытие", маме - что станет ещё большей умницей-красавицей, а я должна была вырасти по её прогнозам за год на пять сантиметров, улыбка - на семь, а косичка - на все десять... Мы никогда не дарили друг другу купленные открытки. Я брала большой альбомный лист, разными губными помадами расставляла свои поцелуйчики для всех и разноцветными ладошками мазала свои "приветики". Меня потом долго-долго отмывали всей толпой по очереди, но ни когда не ругали, только смеялись. И листики почему-то не выбрасывали. Наверное из-за моих ладошек. Может по ним видно было как я расту? Их все расклеивали на следующие праздники по стенам и дверям. - Ларочка затихла.