Александр повернул обратно к школе для дальнейших нудных разборок.
- Ларочка, не переживай, моя милая! Вот увидишь: всё уляжется, утрясётся! - По-матерински заворковала опекунша, садясь с ней на заднее сидение машины. - Жора, отвези нас, пожалуйста, в частную клинику. - Она сунула записку с адресом, что бы сын задал-построил маршрут в GPS-навигаторе. - Я так удачно записала Ларочку на приём к гематологу. Пока эта бодяга будет длиться, мы займемся твоим здоровьем: оно у нас не железное, а у тебя и подавно! Выхлопотаем тебе справку, пусть назначат официальное лечением твоего низкого гемоглобина и под наблюдением будем совмещать приятное с полезным! А там, глядишь, может руководство и без тебя решит этот вопрос о наказании. В конце-концов пару недель изгнания потом могут оформить как отчёт о проведённой "показательной порке"! Должны же они как-то застращать других на твоём примере. А то вы так каждую неделю повадитесь бастовать, что-нибудь выцыганивая себе у начальства, да ещё и уроки срывать! Ладно, забудь; иди ко мне, - женщина обняла Ляльку, чмокнула в макушку и погладила по голове.
- Вы бы для начала пристегнулись, что ли! - Забухтел Георгий Матвеевич с водительского сидения.
Часть 68.
Во второй половине дня Лялька удрала из дома под предлогом пробежаться. Мая Михайловна не спорила, понимая истинную причину её желания побыть одной. Она попросила лишь: <<Находиться недалеко от дома, в людном месте и с телефоном под рукой.>> У подъезда девчонка едва не столкнулась с Александром Георгиевичем, но тот прошёл мимо - чернее тучи - как незнакомец, даже не оглянувшись. Ларочка округлила глаза. Она уже собиралась открыть рот для извинений да так по инерции и протопала, не сразу вспомнив, что надо дышать...
Когда Лара почувствовала наконец-то, что устала бежать - перешла на шаг. Она устремилась в прибрежный парк. В этот день он был малолюден. Девчонка разыскала своё тайное "Древо желаний", обняла его и забыла о внешнем мире. Струйкой света она мысленно перетекала то в тьму корней - разговаривая с родителями, то в крону - что бы воспарить в очередном футуристическом танце. Но "танец" не получался: игра света и тени в ветвях не завораживала. Она даже не обращала внимание на пробирающий холод от реки и посторонние звуки.
- Ламара! - Вдруг прозвучал голос Виктора Витальевича где-то совсем близко.
- А?! - Лялька наконец-то вернулась в реальность, шевельнулась и почувствовала, как всё тело затекло, окоченело. С трудом передвигая ноги, она сделала несколько шагов. Приблизившись к Ломову, вцепилась в плечо мужчины и зашептала:
- Бонд, миленький, я всё испортила. Я, кажется, испортила всю свою жизнь. Но, повторись это, я бы сделала тоже самое, потому что такую подлость спускать с рук нельзя никому...
- Я всё знаю! - Виктор взлохматил волосы девчонки и уловил, что её бьёт озноб.
- От кого?
- Мая Михайловна через Костю попросила тебя найти.
- А он меня возненавидел...
- Кто он? Ты о Шурке, что ли?.. Оттает! Он сейчас за тебя в высших кругах войну развернул нешуточную, так что перестань на него дуться. А не разговаривает - так и ты не всегда хотела с людьми общаться: помнишь?!
Лялька опустила глаза.
- Даже не знаю...
- Ты сколько здесь стоишь?
- Понятия не имею...
- Уже совсем продрогла. А ну идём!
- Куда?..
- Сначала - в машину, а потом - в Цирк, куда же ещё?! Знаешь как он душу греет-лечит?! Тебе больше ни где не будет так хорошо, так спокойно и надёжно...
Ломов заставил Ляльку взять в руки бутерброд, срезанный с боковухи наисвежайшего хлебного кирпича, и балагурил не замолкая.
- Я в пекарне стараюсь всегда покупать. Он мне одним ароматом дом напоминает! Мать нас часто баловала выпечкой; теперь так скучаю, наверное.
Навешал туда масло, сливовый мармелад, поставил пАл-литровую кружку с чаем и пригрозил пальцем:
- Чай на Алтайских травах, пока всё не слопаешь и не выпьешь - не выпущу! - Виктор ещё с порога бытовки стянул лялькину стылую куртку, а теперь - сидящую на кровати - обернул тёплым пушистым пледом. - Если холодно, давай ещё одеялом укрою!
- Да что обо мне подумают люди, если сюда заглянут? Я - в вашем одеяле!..
- Лара, да наплевать сейчас на всех, лишь бы ты не заболела! - Боня навертел ещё один слой утеплителя, уселся - взял гитару, перебрал струны, чуть подстроил, скомандовал, - ешь, говорю, - а сам запел: