В местном кафе люди вместо футбола обсуждали последние городские события. Сквозь какую-то мутную пелену Виктор слышал голос Олеси, честно пытался осмысливать её слова и тупо смотрел на повторяющиеся картинки новостей в плазменной панели. Вдруг на экране появилась заставка с Лялькиной фотографией: задорная, с горящими глазами от счастья в балетной пачке у станка на одной ножке, невероятно прогнувшись головой назад к коленкам. У него всё внутри сжалось и почему-то только сейчас он нашёл ответ на свой вопрос: "почему она так бесповоротно нравилась Шурке". <<Родничёк. Источник счастья, который просто растоптали. Сволочи!>> - вязким киселём прохлюпало в мозгу. Когда во весь экран полыхнули хрустальные небеса её глаз на фоне асфальта, Бонд закрыл своё лицо руками от безысходности.
- ... она была и моей подругой. - Спустя какое-то время наконец-то стали доходить слова Олеси.
- У меня подписан контракт на три года. - С трудом выдавил из себя Виктор. - Будешь меня ждать?
- Контракт? Ты подался в военные? - Удивилась Олеся.
- Нет. Это связано с моей работой. За рубежом.
- Надеюсь, писать тебе не будет возбраняется по ВАТСАПУ?
- Разумеется.
- Тогда, - Олеся слабо улыбнулась, - уже легче жить...
Часть 80.
- Мама, - Георгий Матвеевич мялся от неловкости на пороге в прихожей, - я не знаю как так получилось, но в морге умудрились что-то напутать с телом Ламары. Словом, его уже кремировали. Прощания и отпевания не будет. Мы просто развеем прах над рекой, как она и завещала, потом помянем.
Звонок в дверь прервал поток нахлынувших вопросов в голову Маи Михайловны. В открытых дверях нетерпеливо перетаптывался посыльный с просьбой расписаться за доставку. После озвученной процедуры курьер протянул корзинку с красивыми цветами и испарился. Почему-то вместо траурной ленты в букете торчала открытка. Её можно было бы считать абсолютно пустой, если бы не сама картинка: тонкая изящная ручка с отпечатком нежно-розовых губ по центру ладошки отправляет в полёт воздушный шарик радужно-зелёного оттенка; сквозь тень его зелени явственно проступал солнечным бликом силуэт белоснежной балеринки, стоящей на одной ноге в арабеске.
- Я уже ни чего не понимаю, - прошептала женщина, в удивлении оглядываясь на сына и смахивая набежавщие слезинки в уголках глаз.
---------------
Костя сидел в новой, так и не обжитой комнате Ляльки, с зажатым клочком бумаги в руке. Это была записка. Нашлась она в коридоре, на полу под обувной полкой во время ген/уборки перед похоронами: видимо, слетела с тумбочки от подъездного сквозняка, когда захлопывалась входная дверь. <<Я вернусь в четверг, так надо. Не волнуйтесь, я у знакомой по кульку.>> Парнишка тупо пялился на стену с нарисованной картиной: он наконец-то ночью выполнил обещанный Ляльке "Осколок счастливого детства". За стеной раздавались шумы, какие-то звуки, разговоры - через несколько часов должно было состояться прощание с Ламарой, а он ни как не мог себя заставить разложить по коробкам вещи, вывернутые из ящиков рабочего стола девчонки и отобрать что-нибудь на память одноклассницам (по их просьбе). Он даже не поднялся, когда прозвенел звонок и зазвучал голос Виктора с соболезнованиями и предложением своей помощи. Но когда раздался дребезг входной двери об стену и голос Сани заорал "где эта дрянь", в коридор выбежали все домочадцы (кроме отца, он пока отсутствовал).
- Я спрашиваю, где эта дрянь?! - Шурку просто трясло от гнева.
- Саша, ты здесь? - единственное, что смогла выдавить из себя Лидия Дмитриевна.
- Мама, ты же не думаешь, что я мог за два часа уволиться с работы и забрать вузовские документы для перевода в другой институт. Мне понадобилось время. Сегодня ночью мой самолёт.
- Где же ты был всё это время? - вклинилась в разговор бабушка.
- Да какая разница "где"! - Саша достал из кармана сотовый, разблокировал его и высвеченное окно протянул к женщинам. - Я вас спрашиваю: где эта дрянь и как она смеет мне это слать!
Бабушка стояла ближе, поэтому взяла в руки телефон внука, что бы поближе разглядеть "предъяву".
- Это я тебе послал с её телефона. - Из-за кухонного косяка выплыл Виктор.