На следующий день после похорон Шурка вновь направился на верх своего многоэтажного дома. Отец остановил сына за плечо ещё на лестнице.
- Всё хорошо, пап. Я просто хочу подышать воздухом.
- Ты не против, если я пойду с тобой?
- Как пожелаешь, - он прекрасно понимал отца, поэтому не спорил.
На крыше Шурка снова подгрёб к бортику, отец вновь положил руку ему на плечо, но парень просто опустил глаза и начал перечитывать послание. Георгий Матвеевич отпустил сына и в рассеянности побрёл вслед за ребёнком, разглядывая чтиво. Они достаточно долго топтались около окончания письма в многозначительном молчании. Однако на этом находки не окончились. Проходя мимо вентиляционной шахты, Георгий Матвеевич уловил какие-то надписи под свисающим рубероидом, отодвинул край и позвал уже прошедшего сына к выходу с крыши (тот смотрел исключительно себе под ноги):
- Саш!
- М-м-м... - промычал сын в глубокой задумчивости. Не получив ответа, дал задний ход к застывшему отцу и повернулся в ту же сторону. Отец сорвал кусок рубероида и перед ними открылись строчки, написанные уже очень знакомым подчерком:
След ноги моей в песке,
Запах кожи
Растворится в темноте
Бездорожья.
Лишь зелёная ладошка
С росинкой
Помнит искорку моей
Смешинки.
Улетая в небеса
Тонкой струйкой,
Подмигну слегка глазком
Незабудки.
В облаках понежусь как
В морской пене
И рвану уже в просторы
Вселенной.
Сделав круг, я вдруг пойму
Безутешно,
Что мне место на Земле
С адом грешным.
В ярко-синеньких глазах
Вашей дочки
Ухвачусь за нить судьбы;
Вход - две точки.
Да, она добилась чего хотела. Парень упал на колени и зарычал как раненый зверь от дикой боли. Потом он рыдал на плече у отца, у него было не стыдно. Кажется и батю пробило на мокроту. Это не правда, что мужчины не плачут. Ещё как плачут, редко, но от того их слёзы кажутся особенно горькими, а само зрелище по-настоящему страшным: словно камни плавятся и исходят водой одновременно. Зато потом пришло некое облегчение или опутошение? Остальное время Шура провалялся в странном забытьи у себя в комнате, но к назначенному сроку отец отвёз его в аэропорт. На прощание, обнявшись, Георгий Матвеевич тихо прошептал Сане на ухо:
- Ты дал слово?!
Шурка непонимающе отстранился и поднял глаза на отца.
- Ты пообещал ей, что "жизнь победит"?
Александр слегка кивнул головой.
- Тогда просто держись, а река ремени сама вынесет куда тебе надо: на отмель, на берег или в открытое море! - хлопнув по плечам, напутствовал сына отец и хмыкнул какой-то собственной мысли. Сын вопросительно поднял брови. - Вcпомнил библеское: <<Всякая река стремится к морю, но вода всегда возвращается к своему истоку>>, - пояснил мужчина.
- Хм. - Шурка не знал что на это сказать.
- А, вообще,.. я тебе вот что скажу, ребёнок: многие её ищут, страдают, мечутся, а с тобой она уже случилась. Радость. Теперь ты знаешь какая она, как выглядит, каких размеров достигает, какие струны заставляяет звучать. Ты слышал МУЗЫКУ ЛИКУЮЩЕЙ ДУШИ... Храни её в своём сердце, потому что иным она и за всю жизнь не показывается, а с тобой это случилась. Даст Бог, может и ещё раз повезёт. И... думай о ней, как о живой, не часто, но иногда; самое важное, что трогало твою душу в общении с Ларой.
-------------------
Через иллюминатор Шурка смотрел на облака отсутствующим взглядом, погрузишись в вспоминая далёкого прошлого. Собственно наведённый барьер пал. Теперь ему было уже не так больно вспоминать маленькую девочку Ляльку; её развивающиеся льняные волосы на ветру; их прикосновения к плечам, когда он вёз девчушку на велике; её игры со своей прежней собакой; но дольше всего её долгое стояние под дождём с прозрачным детским зонтиком. Что она там так долго разглядывала сквозь закапанный пластик? А ещё... её танец у гнутой берёзы на берегу реки. Тогда вперые его сердце дрогнуло, когда Ламара бросила из рук платок и двинулась вслед за бабочкой, трогательно повторяя кистями рук взмах её крылышек. Нет, это не было беспорядочное трепахание. Девчушка замирала у присевшей на пару мгновений насекомое, та нервно складывала-раскрывала крылышки и вот это вздагивание девочке удивительно удавалось повторить своими маленькими ладошками.