- А что случилось-то? - поинтересовался Марат, старательно присматриваясь к толпящимся, но не играющим футболистам.
- Тръавма, - тяжело вздохнул рыжий. - Колено вдръебезги. Кръовища так и хлестала.
- У кого? Кто-то из наших?
- Ага, Набоков пострадал, - взмахом указал белобрысый в сторону скамейки запасных игроков. - Вон он... сидит в банке…
- То ли слово: в банке... Маръинуется бедняга, как та сельдь, - сочувственно выдохнул рыжий. - Я б ему свою ногу отдал... Кръемень!
С началом судьбоносного матча ребята заведомо сняли пару-тройку дощатых щитов и сколотили за ними подобие трибуны для привилегированных болельщиков и скамейку запасных. Марат нашел взглядом сидящего в стороне от игры капитана команды.
Высок, строен, коротко стрижен, хорошо сложен физически, с улыбчивым и располагающим к общению лицом. Смел, добр, отзывчив, справедлив – безусловный лидер не только в своем классе с крайне высокой общественной мотивацией к учебе, но и во всем районе, пусть и неисправимый двоечник и хулиган.
В эти же минуты около Олега и буквально у его ног ворковала целая стайка девчонок. Кто-то пытался всучить ему кружку с водой, кто-то старательно перематывал разбитое колено бинтом, кто-то утешительно поглаживал по крепким плечам и спине. Набоков же не обращал на девчонок никакого внимания и выглядел, как всегда непобедимым и сосредоточенным на том, что происходило на поле "коробки".
- А почему перестали играть? - снова спросил Марат, стыдясь собственного голоса и того, что пропустил большую часть важной игры.
- Замену надо, - коротко ответил рыжий сосед.
- А заменить некем, - повел плечом белобрысый. - Архипов с ангиной дома лежит, Васнецов вчера еще на пятнадцать суток в ментовку загремел, а Беркутов уехал куда-то с родителями... за город... Ну, а нашего брата не жалуют... Сам знаешь.
Марат понимающе кивнул. Под "нашим братом" подразумевались все малолетки до девятого класса, которых к этому матчу не допускали во избежание позорного проигрыша "пришлым".
- Видимо, будут пръодолжать, как уж есть.
- Так же не честно, - шумно выдохнул Марат, пересчитав взглядом оставшихся на поле игроков. - Их же одиннадцать, а наших только десять остается... Может кого-то из взрослых попросить?.. Пока не поздно...
- Физкультурники сразу об этом уговор поставили, дескать, играют только пацаны, - деловито уточнил пожилой мужчина с окурком папиросы на губах, не глядя на детвору.
- Проиграем ведь, - печально вздохнул мальчишка. - И не видать нам "коробочки", как своих ушей.
- Не каркай, салага! - огрызнулся белобрысый, хотя и был ровесником Марата. - Еще не вечер!
Марат прикусил язык и понимающе кивнул в ответ, пропустив обидное слово мимо ушей.
Вложив два пальца в рот, Набоков резко свистнул, привлекая к себе внимание игроков и зрителей. Марат не остался в стороне и перевел взгляд на капитана дворовой команды.
- Кончай базарить! - крикнул Олег. - Играем до победного гола!..
Футболисты перекинулись еще парой-тройкой грубых фраз между собой, но решили вернуться к неоконченному матчу.
- Мяч неси! - крикнул Набоков.
К кому конкретно обращался парень не было понятно. Мяч по-прежнему лежал на краю поля вдали ото всех. А Марату показалось, что в эту минуту капитан команды смотрел именно на него, тыча пальцем в мяч, до которого мальчишке было разве что рукой подать.
- Мяч! - снова крикнул Набоков.
Марат послушно кивнул, перевалился через забор и в два шага подбежал к мячу. Он мог бы взять тот в руки и выбросить на поле под ноги футболистам или даже поднести и передать кому-то из игроков, но в то же время что-то подсказывало, что касаться этого кожаного "священного Грааля" руками во время игры великий грех. Мальчишка поддел мяч носком и покатил перед собой в сторону трибуны и банки запасных.
На встречу Марату побежал один из "пришлых", и вероятно можно было отдать мяч футболисту, но тот был чужим. Кровь ударила в голову мальчишке, сердце загрохотало в груди. Марат извернулся, словно гуттаперчевый, вполне профессионально обвел игрока и покатил мяч дальше. Кто-то грубо крикнул ему вслед. Кто-то попытался перехватить мяч на ходу, но и на этот раз Марат обошел препятствие.