Одно пропущенное «Здрасьте», стоило мне таких дивных слухов на весь дом, что слушать местные сплетни было едва ли не интереснее многочисленных, мыльных опер по телеку. По крайне мере, тут сценарий был не избит и обновлялся ежедневно, обрастая ну просто таки фантастическими подробностями.
Тихо фыркнув, я почесала псу доверчиво подставленную шею. Ещё у меня был сосед. Вредная, едкая сволочь и раздолбай. Охламон, строивший из себя то ли рокера, то ли байкера, то ли и то и другое одновременно. Вечно растрёпанный, вечно счастливый, вечно пья… А, нет. Вот пьяным я соседа никогда не видела. Зато могу достоверно сказать, что у него хороший (местами, очень местами!) вкус в музыке и…
Хреновый (очень хреновый!) в бабах! Дольше, чем на три дня ни одна пассия не задерживалась, провожаемая с громогласным скандалом и клятвенным обещанием отомстить засранцу. И я сейчас не бульдога имею в виду. Хотя именно соседу и принадлежит этот карманный разрушитель, со звучной и уникальной кличкой Пёс.
- Вот же… Зараза! – задумчиво протянула, глядя на сладко задрыхшего француза. Бесстыдно уткнувшегося носом мне в живот и шумно, горячо дыша. Настойчиво дрыгая лапами, стоило мне задуматься и перестать его чесать. Прям не французский бульдог, а потом династии французских королей, не меньше!
Фыркнула, невольно улыбнувшись и пощекотав Псу пузо. Во всяком случае, наглости в нём точно на всех монархов вместе взятых хватит. И останется ещё, зуб даю! Соседский.
Кстати о соседях. Куда запропастился этот придурок и почему ещё не ищет своего питомца, а?
Душераздирающе вздохнув, я возвела глаза к потолку и ещё пару минут позволила себе поумиляться, глядя на балдеющего пса. Начёсывая размякшего, довольного жизнью француза. И выдав громогласное «Ять», подпрыгнув от неожиданности, когда на весь дом заорала «AC/DC», старая, добрая австралийская рок-группа, с их самой известной композицией «Highway to Hell».
Обеспечивая инфаркт миокарда каждому третьему жителю нашего дома, новую сплетню бабулькам у подъезда и… Очень непрозрачно намекая, что сосед изволит быть дома. Ну, я ему!...
Чтоя ему, куда и как – додумать не получилось. Фантазию знатно закоротило от обилия вариантов, предложений и возможностей. Да и уголовный кодекс за добрую половину из них грозил далеко не шуточными санкциями. Так что, позволив себе чуть-чуть помечтать о невозможном, я решил ограничиться устным порицанием. Попутно перечислив наглому соседушке весь список его пороков, поклонником которых был кто угодно, но только не я. И, поднявшись с пола, подхватила неодобрительно вякнувшего пса на руки, уверенно шагая в сторону входной двери.
Чтобы уже через две минуты, бездарно потраченные на поиски целых тапок (ну или хотя бы относительно одинаковых!), сердито давить на кнопку дверного звонка соседской квартиры. Про себя лелея скромную надежду, что хозяин апартаментов не оглох там раньше времени и соизволит оторвать свой зад от чего-то там важного, дабы открыть мне дверь. Ох и выскажу я ему тогда, всё и сразу! В кои-то веки воспользовавшись знаниями и умениями, полученными от лучших филологов на нашем потоке и…
Мда, дверь-то мне открыли, ага. Вот только не смотря на то, что надежда – баба хорошая, вечная я бы сказала, весь мой боевой настрой и заготовленный, почти цензурный монолог дружно испарились, стоило появиться на пороге хозяину квартиры. А почему? А потому что… Ну…
- Эм… Мило, - наконец, выдавила я из себя, чувствуя, как начинают гореть щёки. И честно попыталась оторвать взгляд от полуголого тела напротив. Милого такого, худощавого, в меру накачанного.
И едва прикрытого коротким полотенцем. Синим, в весёлую, жёлтую ромашку. Так и норовившим сползти вниз по бёдрам, гарантируя мне смерть от смущения во цвете лет и сильно раньше времени. Ну, по крайне мере, оно пыталась, да.
Насмешливое, самодовольное фырканье вывело меня из кратковременного ступора. Мысленно отвесив себе подзатыльник, я всё же подняла голову, воинственно вскинув подбородок. И уставилась прямо в ехидные, тёмно-зелёные глаза, в обрамлении густых, тёмных ресниц. Бесстыдные, шальные и совершенно невозможные глаза. К которым прилагалось приятное, симпатичное лицо с лёгкой щетиной, неизменно взъерошенные волосы и сто девяносто сантиметров самомнения, самолюбия и пылкой уверенности в собственной неотразимости.