Небезосновательно, это факт. Но я ему об этом никогда не скажу!
- Нравлюсь, Самойлова? – сосед же, как матёрый хищник, точно знал, о чём я думаю. И прекрасно осознавал, какое впечатление производит на неокрепшую психику и взбесившиеся гормоны.
Ехидно вскинув брови, он оставил несчастное полотенце в покое и скрестил руки на широкой груди. Без зазрения совести красуясь передо мною и наслаждаясь тем, как на этот шикарный вид реагирует окружающая общественность в моём скромном лице. Я же…
Я на пару секунд честно зависла, тупо пялясь на все эти литые мышцы и отчётливо проступающие кубики пресса. Только чудом (и не дюжей силой воли!) удержавшись от того, чтобы не потыкать пальцами во всё это великолепие. Тут же принявшись судорожно вспоминать параграфы из учебника по патанатомии, прочитанного на ночь глядя в качестве снотворного. И нет, сейчас я думала о скучных строках, написанных чисто научным языком, с применением кучи зубодробильных терминов не из научного интереса, не-а. Исключительно в вялой попытке хоть как-то сбить этот градус.
Градус сногсшибательного мужского обаяния. От которого та наивная, влюбчивая девочка, что всё ещё жила в моей душе, отреагировала небывалым воодушевлением. Да так резво, что пришлось цыкнуть на неё и напомнить, что дела на нашем личном фронте ещё не так плохи, чтоб на такого раздолбая засматриваться.
И уж точно не так печальны, чтобы его щупать!
Вышло неубедительно. Даже на мой собственный взгляд. А сосед, как назло, только усугублял ситуацию, продолжая меня провоцировать, чуть меняя позу и демонстрируя себя во всей красе. И улыбался как самый настоящий Чешир, загадочно так, понимающе. Ещё и бровями подвигал, явно намекая на что-то уж совсем неприличное, пока я честно пыталась остаться законопослушным гражданином и избавиться от навязчивого желания нарушить нормы уголовного права.
А соблазн был велик, хочу заметить! Очень велик. Но победил рационализм и природная вредность, вот!
- Тыц, я и получше видела. Куда-а-а как лучше, - желание показать ему язык было почти нестерпимым. Но я сдержалась. И сунула ему в руки завозившегося пса, нарочито деловито проговорив. – Значит так, сосед. Знакомься, это Пёс. Характер мерзкий, не женат. Порода – французский бульдог, - собакен довольно зажмурился, стоило потрепать его по холке. Наклонившись вперёд, я доверительно сообщила питомцу, ткнув пальцем в живот опешившего от такой наглости соседа. – Пёс, знакомься. Это Степан, твой нерадивый, непосредственный владелец. Характер – скверный. Образ жизни – асоциальный. Бабник, разгильдяй и…
- Просто чертовски шикарный мужчина? – самодовольно подсказал сосед. Тут же хрипло выдохнув, стоило мне не глядя ткнуть в него снова.
Правда, теперь уже кулаком!
- И просто ехидная сволочь, - закончила я под тихое, разочарованное «Уй!». Проигнорировав эту реплику из зала. И, погладив Пса по носу, добавила с милой улыбкой, мстительно покосившись на соседа. – Запомни и не будь таким, ладно?
Бульдог согласно фыркнул, лизнув мои пальцы. А вот его хозяин оказался не так понятлив, педантично и насмешливо уточнив:
- Вообще-то, я всё слышу, Самойлова. И, к слову… Смело могу претендовать на звание шикарного мужчины в самом расцвете сил!
- Не старайся, Архипов. На Карлсона ты всё равно не тянешь, не та весовая категория. И что, истина сам себя не похвалишь, никто не похвалит, всё ещё работает? Правда, что ли? – фыркнув, я выпрямилась и упёрла руки в бока. Сосед окинул меня медленным, оценивающим взглядом с ног до головы и расплылся в извечной, хитрой улыбке, вопросительно вскинув бровь.
Пса он отпустил на пол. Так что, теперь на меня смотрело уже целых два заинтересованных взгляда. И если доставучего соседа ещё удавалось игнорировать, то с его псом такой финт ушами увы, не прокатывал. Француз, с удобством плюхнувшись на пол своей мохнатой задницей, высунул язык и свесил голову набок. Сознательно повышая уровень милоты до запредельного уровня. Да так мастерски, что пришлось вновь вспоминать список убытков и разрушений, устроенных этим обаятельным паршивцем…
И нет, я сейчас не про соседа своего говорю! Хотя он всегда в первых рядах среди желающих потрепать мне нервы. Чем я только ему не угодила-то?!
- В общем, так, дорогой сосед, - тяжело вздохнув, я смерила парочку красноречивым взглядом. Парочка взгляд проигнорировала. – Ещё раз твой зверь появится на моём балконе, я эту дырку в фанере колючей проволокой обнесу. Три пары ноской и стопка журналов – это я ещё простить могу… Но пуансетию в горшке-драконе я спускать ему с лап не собираюсь! И да, теперь ты мне должен новый горшок!