Маккензи встала из-за стола и села на край сцены спиной к роялю. Едва ей стоило запеть, по рукам побежали мурашки. Совершенно гладкая, мягкая волна звука резонировала с хрусталём и откликалась светом в каждой клеточке слуха. Её голос дрожал с непривычки. Во всей этой нежности Лино не знал, куда ему себя деть с его, как показалось на контрасте, вульгарной манерой исполнения. Он робко коснулся клавиатуры и едва успевал ловиться за тонким сверканием женского голоса.
– Стелла, Вы же знаете, что гениально поёте. Вам нельзя работать в театре.
В ответ девушка прикрыла лицо и улыбнулась.
– Не смейтесь. Мы будем играть дуэтом, и я не хочу слышать возражений. Вам нельзя губить такой голос в каком-то драмтеатре.
– Только разве что как хобби выходного дня. Как актрисе мне платят куда больше.
– Бросьте. Оставьте глупость, точнее. Вы слишком красивы для актрисы. И слишком талантливы. Для актрисы это большой порок, а для певицы в самый раз.
– Я подумаю.
– Вот видите – «подумаете». Для актрисы думать это вообще грех, – Лино рассмеялся, – Позвоните мне с утра, будем подбирать репертуар.
Как только Лино зашёл в квартиру, интерьер которой стал напоминать последствия ядерной войны, зазвонил телефон. Он проигнорировал, достал из холодильника ром и сел за стол. Коробка с неотправленными письмами была переполнена, но другой не было. В ход в качестве нового почтового ящика пошёл ящик.
Лино снова посмотрел на фотографию Алисы и принялся писать новое письмо.
"Я люблю тебя в сердцем. Я не знаю, как простить тебя, но больше всего я не могу простить себя. Наверное, я сделал что не то, раз ты ушла, но за два года я уже перебрал все возможные варианты, и по прежнему ищу их. Надеюсь, при моей жизни тебе не доведётся читать все эти письма. Обещаю, что когда мы помиримся, я избавлюсь от них. Чувствую себя плохо и слишком сильно тебя люблю".
Он случайно уронил бутылку, когда вставал, и ром залил Алисину фотографию. Её невзрачное лицо потекло разводами и исказилось до ужаса. Дрожащие руки подобрали эту фотографию, заботливо погладили и спрятали её в ящик. Лино разрыдался, убрал письмо в коробку и лёг. Тело сковала судорога и боль под печенью.
Дуэт Стеллы и Лино ворвался в свет и довольно скоро заимел большой успех. Сначала "Канн", потом ещё несколько выступлений в ресторациях, а теперь и большой концерт в крупном европейском зале. Это было счастье. На сцене Стелла была истинной актрисой – искусственная, но живая. Она была как свет, а он – тень. Яркая, нежная, словно окутанная светом; сдержанный, таинственный, но в руках его великая магия, едва доступная человеческому пониманию.
После концерта он, по привычке, вышел с партнёршей на перекур. Она держала его под локоть и смотрела своими громадными глазами на него внимательным и пронзительным взглядом. Он держал в зубах одну сигарету на двоих и кончиком пальца ласкал ладонь Стеллы. Недалеко припарковалась машина, из которой вышла фигура знакомая и фигура болезненно костлявая, угловатая, с кривыми ножками, завёрнутыми в платье василькового цвета. По коже мужчины пробежал ледяной пот; он оторопел и выронил изо рта сигарету. Руки тряслись несимметричной судорогой.
– Что с тобой? – тревожно спросила Стелла.
Внезапно губы перестали подчиняться мыслям.
– Всё в порядке, Стель. Иди в зал, я буду скоро.
Неаккуратным резким движением Алиса поправила туфли и соприкоснулась взглядом с Лино. Чёрные, обрамлённые тонкой полоской ресниц, вцепились взглядом в прозрачно-светлые маленькие глазки.
– Здравствуй, Лино.
– Что ты здесь делаешь?
– Мне нужно с тобой поговорить.
– Даже сложно представить о чём.
– Ты так груб. Думала, тебе всё же захочется со мной увидеться.
– Как самонадеянно с твоей стороны.
– Лино, – её голос смягчился, она сделала шаг вперёд.
– Что Лино? Что нужно тебе от меня?
Голос Алисы замер и дрогнул. Глаза заблестели, но слёз ещё не было видно.
– Я скучала.
– Да ты смеёшься. Издеваешься. Да?
– Не кощунствуй.
– Раньше надо было думать. И скучать тоже раньше надо было. А сейчас-то какое мне дело до твоей скуки?
– Мне нужно было время, чтобы понять. Неужели тебе всё равно?
– Время. А моё время ты пожалела? Самой не смешно? Да я тебя как собака ждал, – голос стал срываться на крик. – Оставила меня в аду. В кромешной тьме! Вот и отправляйся туда же.
***
"Милый мой Алисик! Я пишу тебе это письмо, потому что очень люблю и скучаю. Люблю, но простить никак не смогу. Ты прекрасна. Я тебя люблю. Доброй ночи, Алисик. Прощай".
Письмо полетело в пивной ящик. Бутылка водки покатилась по полу. Лино уснул. Больше не просыпался.