- Поигрался? - спросил себя вслух, ворочаясь и осторожно усаживаясь на твердый примороженный песок.
Нажимая, ощупал плечо. То заныло в ответ, но не стрельнуло, уже хорошо. А вот все остальное - совсем плохо. Будний день, непогода, сыплет сверху из низких стремительных туч то ли туман, то ли снег с дождем, не поймешь. Вроде не капает, но кожу сечет, словно в лицо бросают горстями мелкую соль. И одежда уже мокрая почти насквозь. А еще - нога.
С ногой было нехорошо и больше всего Мишку бесило (так он решил состояние свое называть, чтобы не думать - пугало), что не понять - сломана или просто так сильно подвернул. Если подвернул, то и фиг с ним, боль можно вытерпеть, даже сильную. А вот если шкандыбал на сломанной ноге от дальней тропинки к лестнице, потом лез наверх, и бонусом - сверзился с высоты метра три, не меньше, то паршиво потом будет эту ногу собирать.
Он представил себе кости, болтающиеся внутри кожаного мешка, под штаниной, сглотнул и попытался мысли дурные прогнать. Но они никак не уходили, и нужно было срочно. Срочно начинать что-то делать, чтоб отвлечься, ну, и не замерзнуть напрочь. Хорошо, наверное, там, в сибирях всяких, лежишь в сугробе, засыпаешь, становится тепло, и просыпаться в жизнь неохота. А тут...
Мишка поежился, нашаривая замочек молнии застывшими пальцами. Стучали зубы, тело дергала такая крупная дрожь, что ему казалось - танцует, сидя на песке, сует руки в стороны, промахиваясь мимо себя. Ухватив детальку, притих, пытаясь вставить в нее кончик молнии, дернул. Замок остался в руке. Ветер ахнул, швыряя в распахнутую куртку новую порцию мокрой злой сечки.
Ругаясь про себя грязными словами, Мишка нахлобучил капюшон, а тот никак не хотел на голове оставаться при расстегнутой куртке. И чуть не заплакал, поняв, что и шнурок завязать на шее не сможет, так задубели пальцы. Но все же завязал.
Повернулся набок, усаживаясь на здоровую ногу, приподнялся на руках, снова разглядывая лестницу. Толку сидеть-то? Нужно или карабкаться снова. Или придумать чего. Потому что идти понизу - бесполезно, знал Мишка. В обе стороны пляжик тянулся, прерываясь каменными завалами и глинистыми осыпями, а потом утыкался в непроходимые нагромождения валунов, которые по воде не обойдешь. И - непогода. Даже безумных рыбаков нет, не говоря уже о собачниках, старушках ЗОЖ или детишках. Пацаны, может и бегали, днем, но уже опускается вечер. И холод собачий. Хоть укричись, из дальних домов, которых снизу не видно, не услышат. Ах, да, мобильной связи под обрывом нет. Это Мишка всегда знал, но пока ковылял к лестнице, сперва просто так, а потом опираясь на гнутую палку, выбеленную морской водой (палка скоро сломалась), то, конечно, несколько раз вытаскивал смартфон, водил им над головой, и даже хотел было написать смску в надежде, вдруг она дойдет, но замялся, представив, как в кухне Ксеня поднимет тщательно нарисованные брови, читая что-то типа 'упал с обрыва, приезжай, спаси, прихвати скорую'. Ага, люблю-целую, муж. И еще надо написать, где именно. А счет не пополнил, раз. И не думал, что железяка-лестница обвалится, два. Да и сдох он, хваленый смартфон, пока искал сеть, напрягался, - нет, чтоб сразу впасть в анабиоз, сберегая силы.
Короче, понял Мишка, ворочаясь на песке, чтоб совсем не замерзнуть, вот такие итоги. Нужно придумать самому, как вылезти наверх. А там уже проще, там недалеко дорога с редкими машинами, а еще дальше - микрорайон с домами и остановка. Даже и звонить не придется никуда. Доковыляет как-нибудь. Главное сейчас - лестница эта. Пока не стемнело совсем.
Но смартфон все же вытащил из нагрудного кармана куртки и отключил: вдруг тот отдохнет и капля заряда появится.
Нога идти никак не хотела и в голову снова пришла картинка с костями, перемешанными в мешке. Нужно срочно эти мысли перебить. Мишка взял в руку тот самый столбик, с которым летел вниз. Огрызок длиной в метр с чем-то, кривоватый посередке, а снизу подгнивший, как больной зуб. Как же называется фигня эта? Под перилами.
Балясина!
- Лясина-Балясина, - сказал вслух и повторил, упирая деревяшку в песок, чтоб, держась, осторожно подняться, - Лясина! Балясина!
Первое слово услышал, а второе унес ветер. Мишка усмехнулся и поморщился. Рот разбит, а не замечал до сих пор. Так, один шажок, еще один. Жалко, перчатки из кармана выкинул дома, неделю тому, весна, как же.
***