Зато на маму я похож чертами и формой лица. А также характером и типом нервной системы. Ну хоть что-то.
Отец снова сложил руки на груди и недовольно посмотрел на меня. А я как обычно опустил взгляд. Сложно выдерживать постоянное недовольство собой, пусть даже оно и молчаливое.
– Валёк, – вздохнул отец, – я знаю, о чем ты думаешь. “Папа такой плохой, не разрешает мне заниматься тем, что я хочу…” Но на самом деле я желаю тебе только добра. Если бы это было не так, я бы не беспокоился о том, какую специальность ты выберешь.
– А ты беспокоишься? – равнодушно уточнил я и положил руки в карманы треников.
Я знал, что отца бесит, когда с ним разговаривают со спрятанными в карманы руками, но сейчас мне очень хотелось показать, что я главный не только в своей комнате, но и в своей жизни.
Когда глаза-ледышки скользнули по моим рукам, внутри меня несмело подняло голову удовлетворение. Мне снова удалось вызвать у него какую-то эмоцию. Потому что чем дальше, тем больше мне казалось, что мой отец становится черствым.
– Когда со старшими разговариваешь, руки из карманов вынимай, – холодно напомнил отец, и я – не без закатывания глаз – все же вытащил ладони. – И глазки закатывать маме будешь. А со мной общайся нормально.
– А почему я ей должен закатывать глаза, а тебе нет? – поинтересовался я, чувствуя, что снова нарываюсь. – Мама что, не достойна нормального общения?
– Подумай сам, какой здесь верный ответ, – процедил отец. – Валентин, ты уже взрослый парень, а ведешь себя как ребенок. И все из-за твоего театра!
– Не трогай мой театр, – подался я вперед в попытке задавить отца своим напором. – Он дал мне больше, чем… некоторые люди.
Отец стиснул мои плечи так крепко, что я зашипел. Заметив мою реакцию, отец надавил еще сильнее и тут я не сдержал слабого стона боли.
– Что он тебе дал? Физическую форму? Умение зарабатывать деньги? Твердость и стойкость? Что-то незаметно.
– Он мне дал уверенность в себе, – выдавил я, пытаясь отцепить отцовские железные пальцы от моих плеч. – И чувство, что меня принимают таким, какой я есть. А это вообще-то вы должны были мне обеспечить.
Папа окончательно рассвирепел:
– Он еще и претензии высказывает! Ни в чем не нуждается, собственная комната в распоряжении, может позволить себе заниматься всякой ерундой, а он все еще недоволен! Зря мы, наверное, второго ребенка не родили, – выплюнул он, продолжая сверлить меня своими ледяными глазами. – Может, ты бы не вырос таким эгоистом…
– У Русланы есть младшая сестра, и это не помешало ей вырасти человеком, который в первую очередь думает о себе, – парировал я и все-таки содрал руку отца с одного своего плеча. Вторую же он убрал сам.
Прижавшись спиной к письменному столу, я снова бросил сердитый взгляд на отца:
– Ты пришел только чтобы со мной поругаться опять?
– Я пришел напомнить, чтобы ты математикой занимался, а не туфтой театральной, – ответил отец. – Театр твой не прокормит тебя. А ты как будущий мужчина должен будешь семью кормить!
– Ну значит, не будет у меня семьи, – парировал я, прекрасно понимая, что вру себе. Свою семью я хотел. И я очень хотел не стать для своих детей таким же холодным и отстраненным родителем, какими были мои.
Сжав руку в кулак, я с деланым равнодушием добавил:
– Все равно не хочу стать таким же отцом, как ты.
– Каким? – рассердился отец и вдруг схватил меня за шиворот. – Таким, которому не все равно, как будет жить его единственный сын?!
– Паша, ну что ты делаешь? – раздался возглас матери. – Отпусти его!
– А ты опять примчалась защищать его? – развернулся отец к маме и резко выпустил мою футболку. – Дай ему хоть раз шанс самому себя защитить! И так вырастила маменькиного сынка, так еще и усугубляешь!
– Паша, Валя наш сын, – негромко ответила мама, и ее встревоженный взгляд скользнул по мне, будто чтобы убедиться, что я в порядке. – Защищать его – наша общая обязанность.
– Ему уже семнадцать, Лена! – зашипел отец и двинулся ближе к маме. – Я в этом возрасте…
– Сейчас совсем другое время, Паша. – Мама продолжала взволнованно хлопать большими темными глазами. – Сейчас семнадцать лет – это сущий ребенок!