– Может, потому что развелось мамочек, которые своим сыночкам в жопу дуют чуть ли не до свадьбы?! – рявкнул отец и стукнул кулаком по стене, чем заставил маму отшатнуться.
Я ощутил, что во мне поднимается что-то неприятное, скользкое, мерзкое. Нет, не тошнота – смесь злости и страха. Меня всегда пугали родительские ссоры. А сейчас очень пугало и то, насколько часто они стали случаться.
Когда-то мама и папа много смеялись и улыбались. Будучи маленьким, я часто подолгу засыпал и потому выбирался из кровати, чтобы посмотреть, что делали родители вечером, когда уже по идее уложили меня спать. Я видел, как они сидели в кухне с чашками чая и смотрели друг на друга так нежно и с таким теплом, что я не мог оторваться: настолько красивыми были мои родители в этот момент! Из-за моего жадного и внимательного взгляда они замечали, что я не сплю, и снова велели ложиться спать. А я капризничал, потому что хотел, чтобы мама с папой побыли со мной.
Если вдруг мне снился кошмар, я вскакивал с кровати и бежал в комнату, где горел свет. Обычно оба моих родителя не спали в этот момент – они всегда ложились вместе, потому что оба были жаворонками. Тем не менее когда я жаловался, что мне приснился страшный сон и просил побыть со мной, ни разу мама с папой мне не отказали.
В обоих случаях они садились по обеим сторонам от моей кровати. Тепло их тел, которое я чувствовал, успокаивало меня. Папа обычно опускал мне на плечо руку и мягко поглаживал, параллельно с этим рассказывая что-то глубоким успокаивающим голосом. Мама же трепала меня по голове, что почему-то действовало на меня очень усыпляюще.
Потом, когда папа заканчивал историю, мама целовала меня на ночь. Но я хоть и закрывал глаза, якобы пытаясь заснуть, все равно приоткрывал один глаз, чтобы посмотреть, как родители выходят из моей комнаты. И папа всегда одной рукой обнимал маму, а она прижималась к нему. И я знал: все хорошо. Я в безопасности. Обо мне всегда позаботятся.
К сожалению, чем старше я становился, тем больше ухудшались отношения между родителями. Мне кажется, отчасти это из-за меня и моего взросления: у меня появилось желание отстаивать свое мнение и найти свое место среди сверстников, а родителям это далеко не всегда нравилось. Они-то думали, что до сих пор знают, как мне лучше. А тут я со своим мнением и желаниями.
Окончательный перелом случился, когда мне было двенадцать: тогда я начал заниматься актерским мастерством и понял, что очень хочу стать актером. Мама, к счастью, спокойно отнеслась к этому, хоть и была уверена, что я в итоге передумаю. Папа же что тогда не принимал мое увлечение, что сейчас. А мама в итоге стала самой большой моей фанаткой: приходила на каждый мой чтецкий вечер, а затем и на все спектакли – на премьеру причем!
После каждого своего спектакля я, как настоящий актер, получал от мамы букет цветов. Поначалу я стеснялся идти с цветами по улице – я ж все-таки парень, это девчонки должны с цветочками ходить. Но потом привык. Да и район у нас был вполне себе приличный. Никто не докапывался даже до неформалов, что уж про актеров говорить.
За все пять лет, что я был в театре, папа не пришел ни на один мой спектакль. И даже попытался мне помешать поехать на предварительные вступительные испытания в театральную школу Олега Табакова, куда я ездил не столько ради того, чтобы поступить и учиться, сколько ради того, чтобы попробовать свои силы и посмотреть, насколько далеко я смогу зайти. И я прошел на первый тур.
Потом, конечно, срезался, но в принципе не сильно расстроился. В пятнадцать-шестнадцать лет я еще не чувствовал себя готовым жить вне родительского дома – а именно это предполагает “табакерка”. Все, кто поступил, живут в интернате. Там же проходят все занятия – уроки из школьной программы, спецпредметы, репетиции…
С одной стороны, удобно: не надо вставать ни свет ни заря или возвращаться на общественном транспорте затемно – даже если репетиция затянется допоздна, до места проживания мне нужно было бы всего лишь по лестнице подняться. Да и к родителям было бы удобно ездить на выходные – и “табакерка”, и родительская квартира находятся в Москве, пусть и в разных ее концах.
С другой стороны, я все-таки не был готов жить вместе с чужими людьми, пусть даже они мои ровесники и нас объединяет общая цель. Я бы однозначно скучал по дому, своей комнате, по маме. Да и по школе, театральной студии я бы тоже очень скучал. И…